? 13. Правоотношение. Применение права
В борьбе за существование, за усовершенствование личной и
общей жизни люди постоянно вступают друг с другом в различные отношения:
они обращаются друг к другу с просьбами, обещаниями и приказами, отдают друг
другу разные вещи, обмениваются ими и совершают друг для друга различные
действия. При этом они обыкновенно заботятся о том, чтобы сказанное было
услышано другим, а отданная вещь ? была им принята; чтобы они сами совершили те
действия, на которые претендует другой, и чтобы другой не нарушил данного им
слова или установленного соглашения. Каждый из нас постоянно претендует на то,
чтобы другие люди что-нибудь делали для него (напр., везли его, отдавали
купленное, готовили ему кушанье и т. д.) или чего-нибудь не
делали, соблюдая его интерес (напр., не входили без спроса в его жилище, не
портили и не похищали его вещей, не оскорбляли его и т. д.). Эти чужие действия
и не-действия являются предметом наших претензий.
Не все эти отношения имеют правовое значение;
иными словами, не все эти обещания, соглашения и обмены устанавливают для обещающих и принимающих обещаний, для
соглашающихся и обменивающихся ? правовые полномочия, запретности
и обязанности; и, далее, не всякое распоряжение вещью и не всякое
действие человека влечет за собою правовые, принудительно осуществляемые и
поддерживаемые последствия; не всякая претензия есть притязание,
основанное на праве. Человек может требовать от
другого человека совершения таких действий, которые для другого вовсе не
обязательны. Все это можно выразить так: не всякое отношение
людей есть правоотношение.
Отношение людей будет только тогда правоотношением, если правовые нормы предусмотрят его и укажут, какие правовые последствия
оно влечет за собою. Правовые нормы определяют, кто и какие поступки
может или должен совершить для того, чтобы между ним и другими людьми возникло
(не внутреннее моральное или просто житейское отношение, но) именно
право-отношение.
Это можно выразить так, что каждое отношение людей есть
правоотношение лишь постольку, поскольку оно есть встреча правовых полномочий, запретностей u обязанностей, принадлежащих
разным субъектам прав. Люди участвуют в правоотношениях не как простые
люди, но как субъекты прав, способные участвовать в таком
правоотношении; постольку их слова и дела оказываются юридическими
действиями, за которые они отвечают; предмет их претензии становится предметом правового притязания; их обещание создает для них ?
правовое обязательство, а для другого, получившего
обещание и ожидающего его исполнения ? правовое притязание (т.
е. основание требовать); их приказ получает также правовое
значение и становится властным распоряжением. С виду все
остается по-старому, но юридически все меняется.
Правовые нормы указывают людям их полномочия, запретности и
обязанности именно для того, чтобы пропитать их отношения
правовым значением, превратить их в правоотношения
и тем упрочить взаимную уверенность, мир и порядок. Оказывается, что каждое
отношение людей, если оно предусмотрено правом, следует рассматривать с этой
точки зрения: как распределяются между его участниками правовые
полномочия, запретности и обязанности? Такое отношение есть встреча
внешних полномочий и обязанностей; оно есть право-отношение. Это значит, что
объективное право устанавливает субъективные ?права? лиц, а субъективные
?права? лиц, встречаясь, образуют правоотношение; если же представить себе все правоотношения между людьми, то их можно будет назвать правопорядком. Сущность правопорядка можно изобразить так:
каждый из нас, определив свои полномочия, предоставленные ему объективным
правом, может быть твердо уверен, что каждому его
полномочию ? соответствует обязанность, а может быть, сверх того, и запретность
у других людей и, обратно, что каждой его
обязанности ? соответствует полномочие у кого-нибудь другого.
Если я уполномочен, ? значит, кто-то обязан; если я обязан, ? значит, кто-то
уполномочен.
После всего сказанного нетрудно понять, что такое применение права. Всякая правовая норма, в каких бы словах она ни
была выражена и о чем бы в ней ни говорилось, устанавливает правовые
состояния тех или других субъектов права (физических лиц или юридических
лиц). Поэтому продумать правовую норму, или, что то же, подвергнуть ее юридическому анализу, значит раскрыть: для каких
именно субъектов права, какие именно полномочия,
запретности и обязанности в ней устанавливаются; а так как встреча различных
полномочий, запретностей и обязанностей есть правоотношение, то задачу этого
анализа можно определить так: раскрыть, какие отношения людей
предусматриваются в этой норме u какие правовые последствия им придаются.
При этом надлежит помнить, что правовые нормы никогда не утверждают, что такие-то
люди, с такими-то свойствами и поступками или такие-то человеческие отношения в действительности существуют или бывают. Иногда правовые нормы
формулируются так, как если бы они описывали какое-нибудь фактическое событие,
например: ?король назначает и сменяет
министров?*; ?законодательная власть осуществляется
совместно королем, палатой представителей и сенатом?*; ?тайна переписки
неприкосновенна?*; или еще ?виновный в том-то... наказуется
так-то? и т. д. Этого не следует понимать буквально; все события, о которых
говорится в нормах, устанавливаются правом как должные и
предусматриваются им как возможные в будущем. Часто бывает
так, что должное и предусмотренное действительно наступает: король в самом деле
сменяет министров, люди в самом деле оставляют завещания, организуют
корпорации, уплачивают предписанные налоги, совершают предусмотренные
преступления. Однако может случиться и так, что долгое время никто не совершает
предусмотренного преступления или, например, монарх не пользуется своим
полномочием сменять министров и т. д. Тогда соответствующие правовые нормы
остаются как бы в выжидательном состоянии: они временно не имеют ?приложения?
или, как говорят юристы, ? они не применяются.
Применить правовую норму, значит подчинить
ей, как правилу, данное отношение людей (данный ?случай?).
Это надо представлять себе так. Каждая правовая норма
говорит следующее: когда в жизни людей обнаружится такое-то
(дозволенное, запретное или обязательное) деяние или отношение, или возникнет
такое-то лицо ? то признать за этим лицом, или за участниками этого отношения,
или за совершителем этого деяния такие-то полномочия, запретности и
обязанности. Каждую правовую норму необходимо изложить по этому
трафарету для того, чтобы понять ее, как следует. Тогда окажется, что в каждой
правовой норме описывается в отвлеченном виде (или подразумевается) некоторое деяние (напр., ?виновный в умышленном повреждении чужого
имущества?), или отношение (напр., ?соглашение о
невзыскании долга?, ?неосторожное причинение убытка?, ?распоряжение полиции?),
или лицо (напр., ?Наследник престола?, ?министр?,
?Государственная Дума?, ?всякий подданный?); нередко и то, и другое, и третье.
Прежде чем применять правовую норму, надо убедиться, что это предусмотренное
правом деяние, отношение, лицо ? действительно имеется в данном
случае; а для этого по основному правилу необходимо, чтобы характерные
черты данного случая вполне совпадали с признаками
предусмотренного деяния. Так, например, если в норме говорится об ?умышленном
повреждении чужого имущества?, то необходимо убедиться, что и в данном случае
действительно ?повреждено имущество?, и притом именно ?чужое? (а не свое), и
притом ?умышленно?; и что данное лицо действительно ?виновно? в этом, т. е. что
оно не только вообще ответственно за свои поступки, но несет вину и в этом деле; тогда только ему может быть назначено наказание.
Или, например, если в норме предусматривается ?соглашение о невзыскании долга?,
то необходимо убедиться, что и в данном случае действительно состоялось ?соглашение?
между сторонами, и притом именно о ?невзыскании долга?, и притом именно того
долга, о котором возник спор, и т. д. Если же признаки, обозначенные в норме,
действительно имеются и в данном случае, тогда за каждым лицом
утверждаются те самые полномочия, обязанности, запретности или взыскания и
наказания, которые назначены в правовой норме. Это решение объявляется
всем заинтересованным лицам и затем поддерживается всею силою государственной
власти, так, чтобы каждый мог беспрепятственно осуществлять свое полномочие,
чтобы каждый исполнил свою обязанность, отбыл свое наказание и т. д.
Таким образом, применение правовых норм проходит через три стадии: сначала происходит сравнительный
анализ нормы и данного случая, затем решение
и, наконец, принудительное поддержание его и осуществление. Важно иметь в виду, что применять правовые нормы
может не всякий, но только тот, кто имеет для этого особое
полномочие от властвующего союза. Это означает, что соблюдать
право и применять право не одно и то же; соблюдать право,
значит повиноваться ему, а повиноваться праву обязан всякий гражданин; применять же право, значит работать над тем, чтобы другие его соблюдали и ему повиновались, а для этого
необходимо особое (публично-правовое, см. ? 15) полномочие. Применение права
есть дело крайне важное и ответственное; в момент примененияљљ право подчиняет
себе жизнь людей, овладевает ею и заставляет ее осуществлять свои предписания.
В этот момент решается вопрос о правовом состоянии людей и, следовательно, об
их внешней жизни: применение права может, например, повести к тому, что богатый
утратит свое имущество, а бедный его получит, что один будет оправдан, а
другой, может быть, будет приговорен к тяжелому наказанию. Отсюда каждый из
людей оказывается морально и юридически заинтересованным в том, чтобы
применение права совершалось людьми, умудренными знанием и
справедливостью.
Знание необходимо здесь потому, что сравнительный анализ
нормы и данного случая есть дело в высшей степени трудное. Необходимо прежде
всего найти соответствующую правовую норму, что бывает не всегда легко ввиду их
множества; а так как не все правовые нормы записаны в определенных словесных
выражениях, то иногда бывает необходимо проверить, имеется ли соответствующая
норма, формулировать ее в словах и признать за ней правовое значение (см. ?
20). Затем бывает нередко так, что смысл нормы неясно выражен и что ее
необходимо подвергнуть толкованию; так, многие правовые
нормы могут быть поняты лишь после сопоставления их с другими нормами,
изложенными ранее (ибо нет возможности повторять в каждой норме все
определения, ранее установленные); другие нормы разъясняются только тогда, если
принять во внимание намерение законодателя и т. д.
Но особенное значение получает в деле применения права справедливость (см. ? 9). Требование справедливости состоит в
том, чтобы решение стояло в действительном и строгом
соответствии с тем случаем, к которому оно применяется. Дело в том, что право
не может предусмотреть всех тех особенностей и видоизменений, которые могут
сложиться в действительности, и потому оно всегда дает только общие,
отвлеченные и все уравнивающие указания; зато оно предоставляет многое живому, справедливому усмотрению судьи и правителя. Задачей того, кто
применяет право, является как раз ? приспособление общего и отвлеченного
предписания к особенностям единичного случая и отношения. Один и тот же
приговор или решение, подходящие к одному случаю, будут несправедливы в другом:
так, например, мало определить размер причиненного убытка, важно учесть,
насколько такой убыток разорителен для потерпевшего; мало установить, что
преступление совершено, важно учесть, нечаянно оно совершено или нарочно,
способен преступник его повторить или нет; мало знать, что налог не уплачен,
необходимо установить, не было ли здесь каких-нибудь несчастных причин, с
которыми недоимщик впоследствии справится, и т. д. Справедливость требует,
чтобы право не применялось без оглядки, в слепом равнодушии и без всякого
снисхождения к человеческой слабости и невежеству; она требует, наоборот, чтобы
всюду, где только возможно, учитывались личные свойства субъектов и их
намерения; она требует далее, чтобы всюду, где только право может выступить на
поддержку морали и добрых нравов, применение нормы служило бы этой высшей цели,
она требует, наконец, чтобы тот, кто применяет право, имел в виду только одно ?
правое и верное решение и не поддавался никаким
соображениям постороннего свойства: пристрастию, лицеприятию или, тем более,
корысти. Такое применение права приучает людей ценить его и уважать; оно созидает
в стране правосудие и мудрое правление.
? 14. Положительное право.
Действие права по времени, по месту и по лицам
Правовые нормы, установленные правовою властью
и подлежащие применению, называются положительным правом.
Положительное право не следует противопоставлять естественному, т. е.
морально-верному праву (см. ? 8), так, как если бы они друг друга исключали;
потому что в составе положительного права, установленного и применяемого
властью, могут быть морально-верные нормы, и притом, чем больше их, тем
положительное право совершеннее. Однако положительное право и естественное
право все же далеко не совпадают и поскольку они не
совпадают, постольку естественное право является идеалом
положительного права*. Отношение между ними можно выразить так, что прогресс
общественной жизни состоит в постепенном приближении положительного права к
естественному; идеал состоит здесь в том, чтобы все положительное право стало естественным (т. е.
морально-верным), а все естественное право стало
положительным (т. е. получило признание и применение со стороны власти).
Это постепенное развитие положительного права состоит в том,
что ?устарелые? нормы отменяются, а на их место устанавливаются новые. Норма
считается устарелою или тогда, когда прежний общественный уклад уступил свое
место новому, или тогда, когда нравственное чувство людей стало более глубоким
и верным и перестало удовлетворяться старым правом. История свидетельствует о
том, что развитие и усовершенствование положительного права совершается
медленно, но неуклонно; медленно потому, что всегда есть группы людей, которым
старое право полезнее и выгоднее и которые обыкновенно соглашаются на его
отмену лишь после долгого и упорного сопротивления; неуклонно потому, что
всегда появляются новые группы людей, неудовлетворенные старым правом,
считающие его вредным или несправедливым. В результате этой борьбы право всегда
оказывается исправленным, дополненным и обновленным; но это исправление всегда
подготовляется долго и медленно: люди настолько привыкают к старым правилам,
что иногда изменение их начинает казаться им полною отменою всяких правил.
Для того, чтобы нормы положительного права подверглись
обновлению и исправлению, необходимо, во-первых, чтобы люди в этом
действительно нуждались (потребность в реформе),
во-вторых, чтобы эта нужда была осознана (выяснение потребности),
в-третьих, чтобы сложилось уверенное знание того, что именно и в какую сторону
должно быть изменено (составление проекта реформы) и,
наконец, в-четвертых, чтобы эта осознанная потребность могла бы побудить
уполномоченных создателей права осуществить реформу (предложение,
принятие и утверждение проекта). Таким образом, прежде чем появится новое право, необходимо, чтобы у народа или хотя бы у создателей
права сложилось бы новое правосознание, т.е. представление
о новом праве и чувство нового правового строя.
Таковы в общем причины, под влиянием
которых слагается и растет положительное право; это ? хозяйственные
u культурные интересы людей (т. е. целых общественных групп), потребность в мире и порядке и моральное чувство; все это вместе
создает новое правосознание, пробивающее себе постепенно
дорогу и получающее, наконец, форму и значение правовых норм.
Однако для того, чтобы новое правило поведения, сложившееся
в правосознании людей, получило значение правовой нормы, необходимо участие уполномоченных людей, деятельность которых протекает в установленном порядке, или, что то же, имеет обязательную
форму. С того момента, как все эти формальные требования соблюдены,
правовая норма должна обязательно соблюдаться и применяться. Это можно выразить
так, что ?действие? правовой нормы имеет свои пределы во времени:
обязательность ее имеет свое начало и свой конец. Правовая норма всегда применяется к свойствам, деяниям и
отношениям людей; и вот нередко бывает так, что к моменту установления новой
правовой нормы в действительности уже накопились предусматриваемые ею свойства, деяния и отношения. Люди приобретали эти свойства,
совершали эти деяния и вступали в эти отношения, или зная, что они вовсе не предусмотрены правом, или имея в виду старые
правовые нормы, которые может быть не запрещали того, что теперь
запрещено, или не возлагали столь тяжелых обязанностей. Самая основная задача
права состоит в том, чтобы указать разумному существу такое правило поведения,
которое оно могло бы иметь в виду постоянно и заранее,
т.е. до каждого отдельного решения и поступка; поэтому
было бы противно справедливости и задачам права, если бы на человека налагались
более тягостные взыскания за нарушение права, установленного вновь.
Вот откуда возникает общее правило: право не имеет обратного
действия, оно означает, что новые правовые нормы применяются только к тем деяниям и отношениям, которые состоялись после их установления; к тем же деяниям и отношениям, которые
возникли раньше, применяются по-прежнему отмененные
правовые нормы. Это правило о неприменимости права к
остаткам прежней жизни имеет, впрочем, несколько исключений: оно не
соблюдается, во-первых, если в новой норме прямо повелевается распространить ее
на все случаи без исключения (так бывает, когда этого
требует общее благо, напр., при отмене несправедливых преимуществ или при
введении новых повинностей); оно не соблюдается, во-вторых, если новый закон смягчает наказание преступнику.
Отсюда уже понятно, что огромное большинство правовых норм
прекращает свое ?действие? (т. е. перестает применяться) не
сразу. К новым событиям правовая норма перестает
применяться только после своей прямой отмены; но и после
этого она ?умирает? не сразу, а лишь по мере того, как исчезают остатки прежней
жизни.
Таким образом, нет и не может быть такой правовой нормы,
которая была бы обязательна во все времена, повсюду
и для всех людей. ?Действие? правовых норм имеет не только
временные пределы, но и пространственные
границы.
Вообще говоря, нормы положительного права могут быть установлены
в любом человеческом союзе, если в нем есть лица, уполномоченные
создавать правила внешнего поведения; но в организованной жизни
человечества особое значение имеют те союзы, деятельность которых происходит в
известных пространственных границах: таковы государства,
земские союзы, городские союзы и некоторые другие. Правовые нормы такого союза
обязательны и применимы (по общему правилу) только в границах данного города,
уезда, губернии и государства; т. е. они применяются только к тем состояниям,
деяниям и отношениям людей, которые состоялись или обнаружились в их пределах.
Это понятно, потому что за этими пределами начинаются
тотчас же пределы другого, соседнего союза, который имеет свои
правовые нормы и требует повиновения им. За исключением
некоторых пустынных областей Африки и Азии, каждый клочок земной поверхности
отведен или захвачен в ведение того или иного государственного союза людей; это
выражается юридически так: на каждой территории действует свое
право. Понятно, что правовые предписания различных государств во многом
не сходны, и это обнаруживается при постоянных переездах или длительном
пребывании членов одного государства на территории другого. Тогда предписания
норм сталкиваются, между ними возникает конфликт, который
разрешается каждый раз по особым правовым правилам; для этого в каждом
государстве есть особые нормы, именуемые конфликтным правом.
По общему правилу, каждая правовая норма, установленная
правовым союзом, применяется на всей территории его;
однако могут быть установлены правовые нормы, действующие исключительно в
отдельных губерниях или частях государства. Такие нормы называются местным правом; местные законы исключают
действие общих. Так, например, особое частное право (см. ?
15) действует на русских окраинах: свое ? в Финляндии, свое ? в Польше и свое ?
в Остзейском крае*.
Наконец, ?действие? правовых норм может быть ограничено не
только временем и пространством, но и личными особенностями
человека или целых групп людей, если это специально установлено в праве.
Отсюда происходит деление правовых норм на общие и специальные.
По общему правилу, нормы права должны применяться к предусмотренным деяниям и
отношениям всех членов союза и в этом смысле все равны перед законом. Но по закону могут быть и не
все равны; это означает, что иногда устанавливаются правовые нормы, возлагающие
особенно тяжелые обязанности на одних, освобождая других
от этого бремени (напр., прежнее деление русских сословий на ?податные? и
?неподатные?), или же предоставляющие кому-нибудь особые преимущественные
полномочия (привилегии); эти привилегии могут даваться за личные заслуги
(напр., привилегии изобретателей или вновь учреждаемых дворянских родов) или
принадлежать целым сословиям, переходя из рода в род. Этот порядок можно
выразить в виде правила: специальный закон исключает действие
общего. Понятно, что полное правовое равенство людей состояло бы не
только в равенстве перед законом (когда каждая норма
применяется ко всем без исключения предусмотренным ею
деяниям и отношениям), но и в равенстве по закону (когда
ни одна норма не устанавливает ни для кого ни
преимущественного полномочия, ни меньшего бремени
обязанностей и запретностей). Понятно также, что полное
уравнение людей по закону легко повело бы к
несправедливости (см. ? 9) и даже к разрушению правопорядка, ибо правопорядок
всегда основан на том, что одни люди имеют преимущественное
перед другими полномочие властвовать, творить право и суд (см. ?? 8, 9, 10).
? 15. Деление права. Право публичное и частное
После всего сказанного нетрудно понять, в чем основная
сущность права. Люди, объединенные в союз, поручают
отдельным членам союза устанавливать общеобязательные
правила внешнего поведения; правила эти, предусматривая
различные свойства, деяния и отношения людей,
указывают, какие полномочия, обязанности и запретности
должны быть признаны за теми, кто имеет эти свойства, совершает эти деяния,
вступает в эти отношения; объективное право решает, таким
образом, кто есть субъект права и какие субъективные
права входят в правовое состояние каждого из нас; в
результате такого применения права отношения людей
утверждаются как правоотношения, а все правоотношения,
взятые вместе, образуют правопорядок.
И вот все право, как объективное, так и субъективное, разделяется
на две большие части: на право публичное и право частное. Согласно этому делению, каждая правовая норма, каждое
правовое полномочие или обязанность, наконец, каждое правоотношение должны быть
признаны или публичным или частным.
В каждом правоотношении, как было показано выше, встречаются:
с одной стороны, полномочие, принадлежащее одному субъекту, с другой стороны,
обязанность (а может быть и запретность), принадлежащая другому субъекту; между
тем и другим всегда есть строгое соответствие. При этом,
говоря о правоотношении, не следует представлять себе встречу двух или многих правовых состояний, взятых в целом, но встречу одного
единого полномочия, принадлежащего одному субъекту,
с единой обязанностью, принадлежащей другому.
Правоотношение есть всегда одна единая тонкая нить, протянувшаяся
между двумя субъектами; поэтому между каждыми двумя людьми
существует целый ряд правоотношений, и одни из них могут
быть публичными, а другие частными. В основании этого деления лежат следующие
различия.
Для того, чтобы правоотношение было публичным,
а не частным, необходимо, во-первых, чтобы одному субъекту
принадлежало полномочие на власть по отношению к другому,
а другой имел бы обязанность подчиняться первому. Это
означает, что публичное правоотношение есть правоотношение юридически не равных субъектов: один является юридически независимым
от другого (в пределах этого правоотношения!) и притом авторитетным для него; другой, напротив, обязан ?признавать?
авторитет первого, т. е. повиноваться ему и постольку
является подчиненным. Понятно, напр., что отношение
каждого из нас к тому внешнему авторитету (к государственной власти, церковной
власти), который устанавливает правовые нормы, следит за их исполнением и применяет их ?
является всегда публично-правовым. Отсюда ясно, что частное
правоотношение есть правоотношение юридически равных
субъектов: ни один из них не является для другого правовым
авторитетом; однако при этом оба одинаково подчинены
третьему, вне их правоотношения стоящему правовому авторитету, которому
они обязаны повиноваться и к которому могут обратиться за разрешением спора о
полномочиях и обязанностях.
Понятно, что каждому из нас легче иметь частно-правовые
полномочия, чем публично-правовые: потому что ?простых смертных? много, а
людей, имеющих полномочие властвовать и повелевать, немного, да и они сами вне
этих своих полномочий могут вступать только в равные
правоотношения. Не следует вообще думать, что если кто-нибудь имеет полномочие
на власть, то все правовое состояние его является
?публично-правовым? и все должны во всем ему повиноваться.
Никто не имеет полномочия на ?безграничную? власть; напротив, всякое
полномочие, и в том числе всякое публично-правовое полномочие, имеет строгие
пределы. И как только человек начинает действовать вне
этих пределов, он действует без полномочия на власть, он
сам является ?простым смертным? и подчинен общим законам.
Исключением является только монарх: полномочия его,
правда, определяются законами, но деятельность его общим законам не подлежит и по ним не обсуждается (см. ? 19).
Полномочие на власть может быть названо
латинским словом империум (imperium), и тогда окажется, что в публично-правовом
отношении империум всегда принадлежит одному из встречающихся
субъектов, а в частно-правовом отношении империум принадлежит не им, а правовому авторитету, возносящемуся
над ними. Но так как полномочие на власть только и может принадлежать правовому авторитету (в этом основная черта права, см. главы 8 и
9), то в публичном правоотношении одна из сторон всегда является
правовым авторитетом или правовою властью союза
(государства или церкви).
Для того, чтобы яснее понять это, необходимо помнить, что
каждый союз, самостоятельно создающий правовые нормы и управляющийся на их
основании, есть союз, властвующий над своими членами.
Нельзя установить правовую норму, обязательную для всех (независимо от того,
одобряют они ее или нет), не обладая полномочием на власть.
Правовая власть есть не что иное, как полномочие
устанавливать и применять правила поведения. Эту правовую власть следует
рассматривать как единое полномочие единого субъекта прав ? союза в целом как
единой корпорации. Но при осуществлении своем эта власть
является разделенной на множество отдельных полномочий, предоставленных
отдельным субъектам права?единичным лицам (напр., в государстве ? монарх,
министр, губернатор, мировой судья; в церкви ? епископ, иерей), или корпорациям
(напр., в государстве ? земства и города; в церкви ? приход, епархия), или
учреждениям (напр., в государстве ? государственная дума, сенат, казенная
палата). Всем этим субъектам права властвующий союз поручает
?делать то-то и то-то?, от своего лица; они ?властвуют? не от себя и не для
себя, но от имени союза, осуществляя его
цели, слагая за него решения и объявляя их от его лица. Все эти физические и юридические лица называются органами союза (органами государства, органами церкви). Органы
властвующего союза ? это те субъекты права, которые приняли от союза обязанность осуществлять его полномочия и
вследствие этого получили по отношению ко всем остальным членам союза или к
некоторым из них полномочие, повелевать от лица союза и
требовать повиновения.
Отсюда ясно, что тот, кто не повинуется органу
союза, тот не повинуется самому союзу: потому что власть органа есть власть самого союза. И тот, у кого
обязанность повиноваться встречается с властным полномочием
органа, тот стоит в правоотношении с самим союзом:
потому что полномочие органа есть полномочие самого союза.
И если кто-нибудь имеет полномочие (напр., избирательное право), которому
соответствует обязанность органа (напр., охранять законность,
свободу и тайну выборов), тот стоит в правоотношении с самим
союзом: потому что обязанность органа есть обязанность
самого союза (в данном примере ? государства).
Таким образом, мы можем сказать: в каждом
публичном правоотношении одна из сторон есть властвующий союз, u притом именно
та сторона, которая имеет властное полномочие.
Следует иметь в виду, что и в частном правоотношении одна из
сторон может быть союзом, например, акционерная компания; но акционерная
компания есть не властвующий союз и полномочий на власть
не имеет; поэтому правоотношение остается частным. Далее,
самый властвующий союз может вступать в частные
правоотношения; обычно он совершает это через свои органы, например, когда
выступает покупателем, или продавцом, или делает заказы поставщикам и
фабрикантам. В таких случаях ?казна? (т. е. властвующий союз как субъект имущественных полномочий и обязанностей) ставит
себя в положение, равное другой стороне,
подчиняется вместе с нею общим нормам права и оказывается
субъектом частного права.
Наконец важно помнить, что полномочие на
власть может встретиться и в частно-правовых отношениях, но тогда это
полномочие принадлежит не властвующему союзу, а одному лицу
и предоставляет ему не правовой авторитет, выражающийся в
создании и применении правовых норм, а бытовой авторитет,
выражающийся в житейских и уже не правовых приказаниях. Так, например, русские
законы говорят о власти мужа над женою и родителей над детьми. В этом
обнаруживаются остатки древнего права, возникшего в эпоху родового быта, когда
глава семьи и рода был верховным повелителем и судьею; власть родителей над
малолетними детьми коренится также и в беспомощности и неразумии младенцев. Все
эти правоотношения признаются частными, потому что ни муж, ни родители не являются органами властвующего союза. Однако нельзя не
признать, что здесь мы все же имеем перед собою публично-правовой
остаток в частном праве.
Теперь должно быть понятно, каким образом это основное
деление всех правоотношений распространяется также и на субъективные
права и на правовые нормы.
Полномочие будет публично-правовым
тогда, если оно предоставляет лицу частицу той власти, которая принадлежит
властвующему союзу в целом; как бы ни была эта частица мала (напр., полномочие
низшего из полицейских служащих) и как бы ни была незначительна сама по себе ее
повелительная сила (напр., при совещательном народном представительстве или в
полномочиях, предоставляющих всем подданным свободно
сообщаться, обсуждать свои нужды, образовывать союзы и т. д.), ? полномочие
остается публично-правовым. При этом среди публично-правовых полномочий есть
такие, которые всегда сопровождаются такою же обязанностью, так что лицо не
только ?имеет право?, но и ?обязано? делать ?то-то? и ?то-то? от лица союза;
другие же полномочия не сопровождаются такою обязанностью. Так, напр., прокурор
не только уполномочен, но и обязан привлекать преступников к суду; губернатор
не только уполномочен, но и обязан управлять губернией; но избиратель не обязан
принимать участие в выборах; в политических собраниях никто не обязан
участвовать.
Обязанность будет публично-правовою
тогда, если она ставит субъекта лицом к лицу с властным полномочием союза.
Публично-правовая обязанность связывает всегда обязанного с властвующим союзом:
это есть или обязанность органа действовать властно от его лица, или
обязанность члена союза покоряться его нормам и распоряжениям. Так, органы
государства обязаны действовать от имени государства, поскольку они к тому
уполномочены, а подданные государства обязаны постольку исполнять его веления.
Эту публично-правовую покорность не следует смешивать с обязанностью
повиноваться, лежащею на том, кто ?нанялся? в услужение. Договор найма для
услуг или ?на работу? есть частное правоотношение*: тот, кто нанял, не имеет властного полномочия над тем, кто нанялся; обе стороны
стоят наравне и одинаково подчинены правовой власти, стоящей над ними. Это
выражается и в том, что договор найма может быть установлен добровольно и
расторгнут свободным решением нанявшегося, конечно, с соблюдением условий о
сроке, предупреждении и т. д. Но для выхода из подданства
необходимо получить согласие публично-правового союза
(напр., государства).
Понятно, что запретность, открыто
высказанная в праве, имеет всегда публично-правовой
характер, даже тогда, когда ею ограждаются интересы частных лиц. Это
объясняется тем, что правящая власть союза только тогда высказывает открытые и
прямые запрещения, подкрепляя их угрозою наказания, когда она придает особую
важность ограждаемым полномочиям и обязанностям; тогда она объявляет, что тот,
кто не исполнит таких-то обязанностей или вторгнется в чужую уполномоченную
деятельность, совершит такие-то поступки или не совершит таких-то обязательных
деяний, тот будет иметь дело с властью самого властвующего союза, и эта власть
обратится к нему с принуждением, преследованием и наказанием. Такие
правоотношения называются уголовными правоотношениями; они
могут сопровождаться частно-правовыми обязанностями, но
сами всегда остаются публичными (напр., за убийцею, подлежащим
уголовному преследованию, может быть признана частно-правовая
обязанность вознаградить семью убитого).
Наконец, правовая норма должна быть
признана публично-правовою, если она устанавливает
властные полномочия какого-нибудь союза (напр., государства, земской общины,
городского союза, церковного союза) и обязанности повиновения со стороны его
членов (или обратно: обязанности властвующего союза по отношению к его членам и
полномочия его членов на участие в делах властвующего союза); если же правовая
норма предусматривает равные правоотношения между сторонами и устанавливает
полномочие требовать, но не властвовать, то
она должна быть признана частно-правовою.
В настоящее время существуют три главные разновидности
властвующих, публично-правовых союзов: союзы церковные,
государства и входящие в государства самоуправляющиеся
общины (напр., земские, городские).
? 16. Понятие о государстве
Из всех союзов, создаваемых людьми в их совместной жизни,
наибольшую разносторонность и внешнюю силу имеет, несомненно, государство.
Человечество, обремененное долгим опытом и тяжелыми страданиями, испытав жизнь
вне организованного принудительного правопорядка, пройдя через средние века с
их частно-правовым строем и публично-правовым неустройством, ? убедилось
теперь, что возможно совмещать жизнь в свободных и
добровольных союзах с жизнью в едином властвующем и принудительном союзе, в
государстве. Принудительная сила государства и разносторонность его
деятельности при правильной организации не только не подавляют свободную
духовную жизнь человека, но создают для нее благоприятные условия. Выработать
эту правильную организацию составляет высшую задачу человечества в его политической деятельности.
Государство есть союз людей, организованный на
началах права, объединенный господством над единой территорией u подчинением
единой власти.
Первое, что необходимо иметь в виду для верного понимания
сущности государства, это то, что государство есть союз людей.
Там, где нет людей, там вообще не следует говорить о ?государстве?.
Стада животных, общины и рои насекомых не могут быть признаны государствами,
потому что мы не имеем данных, которые позволили бы нам признать их инстинктивное единение сознательно организованным правовым
союзом. Государство, как и право, есть нечто, устанавливаемое людьми и имеющее
в виду людей.
Но, далее, государство непременно предполагает наличность многих людей. Один человек может быть субъектом права, может
входить в состав государства и иметь публично-правовые полномочия, но не может,
сам по себе, образовать государства, ибо государство есть союз;
воззрение, разделявшееся, например, Спинозою* и французским королем Людовиком
XIV, согласно которому все государство заключается в лице короля*, не следует
понимать буквально (имелось в виду не государство, но вся полнота
государственной власти). Самые маленькие государства современной Европы,
Андорра и Сан-Марино, имеют около 10000 жителей каждое; самым большим
государством на земле по числу граждан является Китай (около 386 миллионов).
Государственная организация оказывается необходимой и возникает только тогда,
если объединяется сравнительно большое число людей;
небольшие группы всегда сумели бы объединиться, не обращаясь к столь сложной
организации, как государственная.
Понятно, далее, что не всякое множество людей образует государство.
Это множество людей должно, прежде всего, иметь единый, и притом именно общий интерес, а не множество отдельных, индивидуальных
интересов, стоящих друг к другу в отношении конкуренции и исключения. Этот
интерес должен быть не только присущ каждому человеку в отдельности, но всем
сразу и сообща, так, чтобы удовлетворение его было бы возможно только
через объединение всех. Таким интересом является, как уже ясно из
предшествующего, усовершенствование совместной жизни посредством
установления и поддержания справедливого правопорядка. Этот основной
интерес, действительно, един и общ для всех членов сразу, хотя он и не
исчерпывает собою задач и целей государства.
Однако не следует думать, что всюду, где есть общий интерес,
есть и союз, организовавшийся для его осуществления и защиты. Для этого
необходим еще целый ряд условий. Люди должны осознать и признать, что такой интерес у них есть и что он един и общ для
всех сразу. Это не значит, что в действительности все граждане современного
государства признают это; одни могут не сознавать этого по
недостатку образования, другие могут не признавать этого
по нежеланию подчинять свой личный, своекорыстный интерес ? общему. Но
государственный союз, как и всякий союз, будет тем сплоченнее и сильнее, он будет
тем дружнее и успешнее разрешать свои задачи, чем глубже в гражданах будет
чувство общей объединенности, чем сильнее в них будет уверенность в том, что
единый и общий высший интерес лежит в основании их объединения. Государственный
союз, в котором это чувство и эта уверенность ослабевают, идет навстречу своему
разложению.
Понятно, что такое осознание и признание важны не сами по
себе, но должны пробудить согласие и волю
к союзной жизни и единению. Среди людей часто бывает так, что отвлеченное
признание не вызывает творческого желания и не подвигает на деятельный труд.
Государственная жизнь требует от людей именно волевого
деятельного участия и труда. В XVIII-м веке Руссо* пытался выразить это
так, что государство основывается на ?общественном договоре?*,
в котором все мы участвуем, признавая его молчаливым согласием.
Впоследствии Гегель* настаивал на том, что государство не только ?основывается?
на решении объединиться*, вся государственная жизнь, думал он, состоит
в том, что люди желают одного и того же, и направляют свою волю и
свои силы к достижению желанного, именно, к организованному
единению ради высшего блага. Государственный союз, в котором нет этого
согласия и этой воли к единению, медленно распадается, и первое же серьезное
испытание (напр., трудная война) может привести его к гибели.
Естественно, что воля к единой цели и совместной жизни
приводит к установлению и поддержанию длительной, прочной
и определенной связи. Государство есть союз,
образовавшийся не на срок; это ? союз бессрочный; он не
предвидит конца своего существования, хотя и не выдает себя за вечную или
бесконечную сущность вроде физической материи или геометрического пространства.
Нет, государство будет существовать, пока люди будут в этом нуждаться, т. е.
пока людям будет необходимо принудительно поддерживать
справедливый правопорядок. А для того, чтобы поддерживать его,
государство само должно быть прочно, оно должно иметь характер
строго определенный: государство есть организация,
т. е. союз, устроенный u живущий на основании обязательных
правил.
Эти правила, которым подчинены все устройство
u вся жизнь государственного союза, суть правовые нормы. Государство
есть не просто союз, но правовой союз, организованный и
действующий по правовым нормам. Это означает, что члены его участвуют в нем в
качестве субъектов права, что отношение, связующее их всех
в единый союз, есть правоотношение и, наконец, что самый
союз, как единство, есть единый коллективный субъект
права, или юридическое лицо.
Главное, что необходимо здесь усвоить и иметь в виду, это правовой характер государственного союза. Напрасно было бы
думать, что государство выше права, что оно ему не
подчинено. Правда, государственный союз создан для того и уполномочен к тому,
чтобы устанавливать новые правовые нормы и поддерживать уже созданные; это и
дает иногда повод говорить и думать, что подобно тому, как Создатель мира ?
выше мира, так и создатель права ? выше права. Однако именно к правовой жизни
это не применимо: самое создание права и поддержание права совершается в
государстве по правовым нормам; государство само есть правовой союз, субъект права, имеющий полномочия и обязанности
как по отношению к другим государствам (в международных правоотношениях), так и
по отношению к своим гражданам; каждая установленная государством правовая
норма связывает его самого, возлагая на него обязанность поддерживать и
принимать установленную норму, не предписывать обратного до ее отмены, не
взыскивать большего, чем в ней указано, и т. д. Словом, все существование
государства подчинено праву, все полномочия и обязанности
его суть правовые полномочия и правовые
обязанности; и поэтому все отношения его должны быть правоотношениями.
Государство есть правовой союз, которому дана правовая власть для того, чтобы поддерживать право
и служить праву. И если бы государство вышло совсем за
пределы права, нарушая его, то оно не могло бы поддерживать правопорядок среди
граждан и требовать от них повиновения праву. Тот, кто говорит о государстве,
говорит о праве, ибо государство есть правовой союз; право есть как бы тот
воздух, которым дышит государство.
Именно благодаря этому государство, как союз, есть правовой
союз ? коллективный субъект права, или юридическое лицо.
Это означает, что государство существует не от природы, но организуется
людьми; что оно не есть ни физическая вещь (напр., территория), ни
простое множество людей, но представляет собою множество людей,
связанное единым правом, единой властью u единой территорией в союз:
государство есть множество в виде единства.
Не, следует, однако, представлять себе государство как единство,
стоящее где-то над множеством людей, вне этого
множества; государство не возносится над своими членами в виде чего-то чуждого
и постороннего им. Тот, кто так представляет себе государство, смешивает государственный союз с государственной властью,
хотя, конечно, и государственную власть не следует представлять себе, как
помещенную вне союза. Все это могло бы быть так, если бы
государство, как единый субъект права, было учреждением,
т. е. субъектом, существующим для граждан, но не включающим их в свой состав; но государство есть именно не
учреждение, обслуживающее нужды ?других?, а корпорация;
оно есть юридическое лицо, включающее в себя тех, ради которых оно существует. Государство существует не только ради граждан и для них, но через
граждан и в них: если бы народ вымер или разбежался, перейдя в другие
государственные союзы, то государство прекратилось бы.
Далее, государство как единая корпорация,
включающая в себя своих членов, имеет не частно-правовой, а публично-правовой
характер. Это определяется тем, что основное полномочие государства есть
полномочие на власть. Государство есть союз,
уполномоченный властвовать над своими членами, создавать для них правовые нормы и веления,
управлять ими и судить их; все это,
конечно, в порядке, установленном правовыми нормами. Поэтому отношения между
государством и его членами являются обыкновенно (см. ? 15) публичными
правоотношениями, в которых государство выступает, властвуя
по полномочию, а граждане имеют обязанность подчиняться.
Всякий участник государства, встречаясь с его властными правовыми велениями
(будь то в виде норм или в виде императивов), оказывается в положении лица, подчиненного по праву, или подданного, и
потому обязанного послушанием в своих внешних действиях. Государство есть публично-правовая корпорация, и этим она отличается ото всех частно-правовых
корпораций (культурных и торговых союзов): эти союзы не имеют полномочия на
власть по отношению к своим членам, и участники их не являются их подданными.
Наконец, государство, как публично-правовая корпорация,
властвует над людьми только на известной территории, т. е.
на известной, строго определенной правовыми нормами земной поверхности; этим
оно отличается от тех публично-правовых корпораций, господство которых над
людьми или совсем не связано с территорией (напр.,
религиозно-церковный союз), или не связано с определенным
местом, служащим народу для оседлой жизни (напр., общины кочевников, еврейский
народ в пустыне). Государственная власть всегда имеет свой
предел в территориальных границах, и это дает основание определить государство
как публично-правовую территориальную корпорацию.
Это не значит, однако, чтобы каждая публично-правовая
территориальная корпорация была государством (напр., земские и городские
общины, провинции и области не могут быть названы государствами). В этом мы
сейчас убедимся.
? 17. Основы государства: народ; территория; власть
Мы видели, что государство есть публично-правовая
территориальная корпорация. Это означает, что существование государства
покоится на следующих основах: должен быть налицо народ,
т. е. множество лиц; народ должен населять определенную
и ограниченную территорию; он должен быть подчинен единой правовой власти. Если нет одной из этих основ, то нет и
государства. Однако для того, чтобы верно понять это, необходимо отчетливо
усвоить, что все эти основы имеют правовой характер и
правовое значение.
Государство, как правовое явление, есть союз лиц. Поэтому, с
точки зрения юриста, в государстве участвуют только люди,
и никто, и ничто, кроме человека, в государство не входит; ибо право соединяет
только человека с человеком. Поэтому земля и воды, вещи и здания, растения и
животные входят в географическое ?государство?, но не
входят в правовой союз людей; то, что юрист называет государством, не следует
уподоблять стеклянному колпаку, охватывающему все,
помещенное на подставке; государство подобно, скорее, сети тонких незримых, но
прочных нитей, связывающих всех людей в единство. По поводу
вещей (будь то земля, дома, животные, растения, мебель и т. п.) люди вступают
между собою в правоотношения; но сами эти вещи не могут быть лицами или
субъектами права и в правовом отношении не участвуют.
а) Народ. Положение народа в
государстве можно передать образно так. Государство
подобно кругу; линия окружности, всюду одинаково удаленная от центра и всюду
одинаково связанная с ним нитью радиуса, обозначает одинаковую в корне включенность и одинаковое участие всех
членов союза; единый центр обозначает то общее, что
объединяет всех в круговое единство. Все, принадлежащие к государству, входят в государство так, как линия окружности входит в круг;
все они связаны одинаковым правовым отношением так, как
радиус связует каждую точку окружности с единым центром; все они имеют единое объективное право и единую власть так,
как круг имеет единый центр; все они населяют единую территорию
так, как единая площадь круга замыкается линией окружности.
Несмотря на все различия людей в смысле возраста, пола, характера,
богатства и субъективных прав, в положении каждого члена
государственного союза есть сходство с положением всех
остальных членов. Все они одинаково суть члены
государственного союза и поэтому одинаково стоят с ним в определенных
правоотношениях. Эти правоотношения суть публично-правовые
отношения, и следовательно, члены государственного союза, участвуя в них, имеют
субъективные публичные права. Каждый участник государства
является субъектом публичных обязанностей (а также запретностей) и полномочий, которые
различно определяются в разных странах, но все-таки имеют одинаковую сущность.
Единую сущность этих обязанностей и
поддерживающих их силу запретностей можно обозначить как
обязанность оказывать повиновение (велениям) и покорность (запретам) правовой власти союза, и следовательно,
тем правовым нормам и императивам, которые по праву исходят от этой власти.
Понятно, что этим обязанностям и запретностям, лежащим на каждом участнике
государственного союза, соответствуют полномочия государства: устанавливать
правовые нормы, издавать правовые императивы,
руководить на основании их жизнью государства, применять
право и судить его нарушителей. Каждый член
государственного союза, обязанный ему повиновением, есть его подданный.
Подданство приобретается и утрачивается исключительно с согласия государства и
по его законам: нельзя выйти из подданства и вступить в подданство самовольно.
Подданство может быть приобретено или по соглашению между взрослым человеком
(иностранцем) и государством, или независимо от согласия человека (напр.,
рождением от подданного или, в некоторых государствах, рождением на территории
данного государства); оно прекращается обыкновенно или через разрешение
государства (?увольнение?) или же в виде наказания (?изгнание?). Подданство
обязывает не только к повиновению правовым предписаниям государственной власти,
но и к личному содействию государству: подданный обязан
участвовать в обороне государственного союза и, следовательно, несет воинскую повинность; он обязан участвовать в доставлении
денежных средств государственному союзу и, следовательно, несет податную
или налоговую повинность; наконец, он не смеет
предпринимать что-нибудь, клонящееся к тайному или явному вреду своего
государства, дабы не быть обвиненным в измене (он обязан ?верностью? своему государству).
Далее, общую сущность тех публично-правовых полномочий,
которые предоставлены каждому участнику государственного союза, можно
обозначить как право на личную свободу и право
на участие в государственном союзе. Эти полномочия делают участника
государственного союза уже не только подданным, но гражданином.
Ту ?естественную?, моральную свободу,
согласно которой каждый человек, кто бы он ни был, имеет нравственное
полномочие делать то, что по его крайнему разумению и убеждению есть морально лучшее, ? эту свободу ни одно государство не может и не
должно искоренять или заглушать внешними запретами. Государство есть правовое установление, и поэтому оно само заинтересовано в том,
чтобы стоять в живом, творческом взаимодействии с моралью и моральною жизнью
людей. Ввиду этого каждое государство ограничивает свою власть над подданными
лишь тем, что ему представляется безусловно необходимым;
современные государства постепенно прониклись убеждением в том, что граждане
тем прочнее и глубже объединяются государственным союзом, чем больше участие и
чем более обеспеченная личная свобода им предоставлены: ибо прочность
государства требует, чтобы граждане сознательно и добровольно,
на правах зрелых и свободных людей,
поддерживали свое правовое единение.
Понятно, что каждому полномочию гражданина, предоставляющему
ему личную свободу, соответствует обязанность и запретность, лежащие на
государственной власти и ее органах. К таким правам свободы, которые
государственная власть обязана хранить и защищать, которых она не смеет
нарушать, но которые она может ограничивать справедливым законом, относятся
следующие. Во-первых, свобода передвижения и выбора места
жительства на территории государства (никто не может быть арестован или выслан
иначе, как только по закону; арестованный в самый короткий
срок должен быть предан суду); во-вторых, свобода
выбора профессии и промысла; в-третьих, неприкосновенность
частного жилища (никто не может войти в чужое жилище без разрешения
хозяина, если у него нет на то особого полномочия);
в-четвертых, тайна частной корреспонденции (никто не имеет
права вскрывать и читать письма кроме того, кому они адресованы); в-пятых, свобода совести, т. е. религиозного исповедания (всякий имеет
право открыто исповедовать ту религию, которая представляется ему истинною, или
не исповедовать никакой; его нельзя лишить за это никаких прав); в-шестых, свобода слова и печати (всякий имеет право высказывать свои
мысли устно и печатно, отвечая за это только по закону и перед судом; для открытия газет, журналов, книгоиздательств и
книжных магазинов особого разрешения от государства не надо, достаточно
простого заявления ? ?явочный порядок?); в-седьмых, свобода
собраний (граждане имеют право сходиться для публичных бесед в закрытых
помещениях и под открытым небом, не стесняя езды по улицам, но повинуясь
законным требованиям полиции; явочный порядок; ответственность за
беспорядок и неповиновение ? по закону перед судом);
в-восьмых, свобода союзов (граждане имеют право объединяться
для целей, не противных закону, в союзы, учреждая их
явочным порядком). При этом государственная власть обязана и уполномочена
следить за тем, чтобы пользование этими основными правами свободы совершалось
по закону и чтобы виновные в противозаконном пользовании ими отвечали за это по
суду; помимо этого государственная власть уполномочена в случаях крайней
необходимости (войны, эпидемии, стихийных бедствий, народных волнений) временно
воспрещать гражданам пользование этими правами, причем она должна впоследствии
привести веские основания для такого запрета.
Наряду с правами свободы, принадлежащими гражданам, стоят полномочия граждан на участие в
государственном союзе. Эти полномочия, с одной стороны, предоставляют каждому
гражданину требовать от государства полицейской, судебной
и военной защиты в случае нарушения его прав и его
свободы; с другой стороны, они предоставляют каждому гражданину, если он
обладает необходимыми, в законе указанными, свойствами (напр., возраст, пол,
душевное состояние или, сверх того, принадлежность к известному сословию, или
владение определенным имущественным состоянием), принимать участие в
осуществлении государственной власти. При этом не все
граждане уполномочены к одинаковому участию во властной
деятельности государственного союза. Одни уполномочены только к периодическому
участию в избрании тех, кто будет потом действовать от лица государства;
другие получают обязанность и полномочие
осуществлять постоянно предоставленную им частицу
государственной власти. Эти публичные полномочия могут быть по содержанию очень
широки (напр., права монарха) или очень тесны (права избирателя); они могут
быть пожизненны (монарх) или срочны (напр., у народных представителей); они
могут приобретаться на основании закона (напр., полномочия монарха) или на
основании народных выборов (напр., народные представители), или по назначению
(напр., полномочия министра, губернатора); но они всегда принадлежат только гражданину, т. е. только каждому в своем государстве, и
являются необходимым соответствием и дополнением к обязанностям
подданного.
Для того, чтобы углубленно и отчетливо представить себе отношение
между государственным союзом и его членами, следует рассматривать публичные
полномочия подданных как особые, лежащие на гражданах
обязанности, а обязанности и повинности, возлагаемые государством на
своих граждан, как особые полномочия его подданных.
Право участвовать в жизни государственного союза есть высокое
и почетное право: оно делает человека гражданином:
включает его, как духовную свободную личную силу, в основной состав союза;
ставит его в ряды тех, которых государство защищает, но от которых, в свою
очередь, ждет защиты, которым оно доверяется как своим организаторам и
осуществителям, которых оно приобщает своим целям и от которых поэтому ждет
добровольного и самоотверженного сотрудничества. Знание и полномочие гражданина
обязывает: оно обязывает к защите и
поддержанию союза, к труду во имя общего блага, к верности союзу и его целям. Только там все
будут за одного, где один за всех; и обратно. Только там государственный союз
будет осуществлять успешно свои высшие цели, где граждане будут смотреть на
свои публичные полномочия как на обязанности.
Точно так же обязанности и повинности, возлагаемые государством на своих членов, можно
рассматривать как своего рода полномочия; это тем более
естественно, что, согласно общему правилу, тот, кто имеет известную
обязанность, имеет тем самым и полномочие ее исполнять (см. ? 11). С этой точки
зрения окажется, что каждый может заявить о своем праве
поддерживать всеми силами свой государственный союз, делать взносы в его казну,
служить в его войсках и жить на его территории (если, конечно, он не изгнан в
виде наказания). Некоторые из этих прав рассматриваются обычно как стесняющие и
обременительные требования государства; это объясняется тем, что люди,
погружаясь в свои личные дела и узкие расчеты, утрачивают живое чувство своей
принадлежности к государству, чувство своей моральной и правовой связи с ним и
незаметно перестают испытывать себя его членами: тогда каждый взнос в казну
государства воспринимается только как личный убыток, каждая повинность
переживается как тяжелое бремя и, в конце концов, люди начинают чувствовать
себя чужаками в своем государстве. Однако история показывает, что в час общей
опасности, в эпоху тяжелой войны, когда в людях загораются по-новому чувства
родины и политического единения, участие в жизни
государства получает вновь свое истинное и глубокое значение, и люди, выполняя
свои правовые обязанности не только за страх, но и за совесть, чувствуют, что
они действительно уполномоченные участники и граждане своего государства как
объединенной корпорации.
b) Территория. Если государство
невозможно без входящего в его состав множества подданных граждан, образующих в
целом то, что называется народом, то оно невозможно и без
территории. Государство есть не кочующий, а оседлый союз
людей. Эту оседлость следует понимать не в том смысле, что граждане фактически
сидят неподвижно на месте или не имеют права переменять свое местожительство;
коммивояжеры, бродячие музыканты, богомольцы-странники, цыгане и целые кочевые
племена в Средней Азии всю жизнь переезжают и переходят с места на место; и тем
не менее они, как граждане, сохраняют свою юридическую
оседлость, которая определяется припискою к той или другой
местной общине, входящей в состав государства. Однако оседлость государства как
публично-правовой корпорации не следует сводить только к тому, что все граждане
обязаны приписаться к какой-нибудь местной общине; государство сохранило бы
свою территориальность и в том случае, если бы граждане не имели такой
обязанности.
Связанность государства с территорией есть правовая
связанность. Она состоит в том, что государство уполномочено
властвовать надо всеми теми и требовать подчинения
ото всех тех, кто живет или находится временно в пределах его территории;
всякий, кто переступает, или переезжает, или перелетает через указанную в
правовых нормах черту (сухопутную или морскую границу),
подпадает всецело или до известной степени (если он иностранный подданный)
правовым велениям господствующего здесь государства. Это означает, что
поверхность земли и воды, именуемая ?государственной территорией?, определяет, кто из людей подчинен власти данного государства. Отсюда уже
ясно, что не следует представлять себе дело так, будто государственный союз
есть собственник своей территории. Обычно дело обстоит
так, что вся поверхность земли, входящая в состав государства, принадлежит на
праве собственности по частям отдельным гражданам, корпорациям и учреждениям;
большие участки принадлежат нередко на праве собственности и государственной
казне. Однако право собственности есть частное право, а связь государства с
территорией устанавливается публичным правом. Это не
значит, что между государственным союзом и территорией имеется публичное
правоотношение; территория ? не человек и участвовать в правоотношении не
может. Публичное правоотношение имеется между государственным
союзом, с одной стороны, и всяким человеком, находящимся
на его территории, с другой стороны. Граница территории есть пространственный
предел, за которым кончаются властные полномочия одного государства и
начинаются властные полномочия другого.
Итак, территориальность государства состоит в том, что его полномочие на власть имеет предел в пространстве; отсюда ясно,
что государство может потерять свою территорию только в том случае, если оно
потеряет самое свое полномочие на власть. Поэтому если на
войне другое государство, без всякого полномочия на власть, силой, временно
займет его территорию своими войсками и будет властно распоряжаться над чужими
подданными, то угнетенное государство не утратит от этого свой территориальный
характер; его полномочие властвовать над жителями его
территории временно будет неосуществимо, и только.
с) Власть. Каждое государство есть
властвующий союз. Это означает, что ему принадлежит правовое
полномочие властвовать, простирающееся до тех пределов, которые указаны
в правовых нормах. Каждое государство властвует только в пределах своих
полномочий, которые ограничены, с одной стороны, властными полномочиями других государств, с другой стороны, правами свободы,
принадлежащими его гражданам.
По общему правилу, каждое государство является самостоятельным по отношению к другим государствам. Это
означает, что каждое государство само учреждает свою
власть и свое устроение и имеет полномочие устраиваться и переустраиваться независимо от согласия или несогласия других государств, одним своим самостоятельным решением. Государство не получает
свою власть ни от какого другого авторитета или союза; оно всегда создает
самодеятельно те правовые нормы, на основании которых оно властвует и
управляется. Этим-то государство и отличается от земских и городских общин,
провинций и областей, которые, будучи иногда во всем подобны государству, ?
имея и правовой характер, и власть, и население, и территорию, ? не имеют,
однако, самостоятельной власти: не могут переустраиваться
сами, но получают и свое полномочие на власть и свое устройство от того
государства, частью которого они являются; поэтому они и не признаются за
государства.
Но если всякое государство имеет такую основную самостоятельность, то это не
значит, что всякое государство имеет полную
независимость от других государств. В известных
второстепенных отношениях, касающихся не государственного устройства (см. ? 19), а отдельных сторон государственной
деятельности, одно государство может быть подчинено другому; это подчинение
может состоять, напр., в том, что подчиненное государство или не имеет права
сноситься свободно с третьими государствами, или обязано поставлять свои войска
и посылать дань господствующему государству, или же обязано в некоторых строго
определенных отношениях признавать правовые нормы, исходящие от последнего и
повиноваться им (это относится особенно к государствам, входящим в союзные
государства, см. ? 19). Однако многие государства, особенно великие державы,
являются вполне независимыми и связаны лишь теми обязательствами,
которые они взяли на себя по свободному договорному соглашению.
Зато в своих пределах власть каждого
государства является верховною. Государству принадлежит
право относиться ко всем людям, союзам людей, другим организациям и их органам,
находящимся в его пределах, как к подчиненным. Государство
не признает на своей территории другой власти, которая имела бы полномочие
воспротивиться его власти или уклониться от повиновения.
Создавая и издавая свои правовые нормы, государство определяет, кому
и какая власть принадлежит в его пределах: всякое
полномочие на власть дается его правовыми нормами. Современному
государству не приходится уже бороться за первенство и верховенство с другими
лицами и общественными союзами, ? с феодальными помещиками, с церковью,
городами, цехами и т. д., ? как это было в средние века. Власть каждого
государства есть власть в его пределах верховная.
Для того, чтобы верно понять это верховенство, необходимо
иметь в виду, что государственная власть, сохраняя свое единство
и свою неразделенность (потому что субъект
ее ? единая государственная корпорация ? остается единым и неразделенным), все
же для осуществления своего распределяется
между всеми органами государства. На вопрос о том, каков объем и размер
государственной власти, можно было бы ответить следующим уравнением: власть государства равна сумме властей всех его органов; или
иначе: полномочие на власть, принадлежащее государству,
распределено всегда без остатка между всеми органами, действующими от его лица.
Государство, как и всякая другая корпорация, не действует
само, в своем цельном составе, но поручает осуществление своих полномочий и
обязанностей отдельным лицам, ? физическим (напр., монарх, президент
республики, министр, губернатор, мировой судья, фабричный инспектор) и
юридическим (напр., государственный совет, государственная дума, сенат,
губернское правление). У государства всегда много органов;
каждый из них имеет, с одной стороны, полномочие
действовать от лица государства самостоятельно от высших
органов, с другой стороны, обязанность отвечать за
правильность своих действий перед высшими органами и повиноваться их правовым
велениям. Исключением является только монарх, который в качестве верховного
органа не имеет над собою высшего органа и не отвечает ни перед кем за свои
действия, повинуясь только правовым нормам и своей совести.
Отсюда ясно, что власть государства не
следует смешивать с властью какого-нибудь отдельного органа
или нескольких высших органов государства. Каждый,
даже самый мало влиятельный и невидный орган государства, имеет такую область
вопросов и отношений, в которой он уполномочен властно действовать от лица
государства, повинуясь только правовым нормам и велениям. Если бы государство
не распределяло бы так свое властное полномочие, оно совсем не могло бы
управляться и разрешать свои задачи. Вот почему воззрение, отождествляющее
власть государства то с властью законодательных органов,
то с властью правительственных органов, следует признать
ошибочным. Каждый орган имеет только то полномочие, которое он получил от государства и которое, следовательно, в сущности принадлежит самому государству; и обратно: полномочие, которое государство
утвердило за собою посредством правовой нормы, оно всегда передает для
осуществления одному или многим органам. Это означает, что власть государства
делится и распределяется между всеми его органами; целиком она не принадлежит ни одному
органу. Тем более она не принадлежит ни одному из тех людей,
которые носят высокое и почетное звание государственного органа. Вот почему
власть государства равна сумме властных полномочий всех
его органов.
Наука давно уже обратила внимание на то, что власть государства,
продолжая принадлежать единой корпорации, разделяется
для своего осуществления на множество полномочий и что полномочия эти
распределяются между отдельными органами. Государство имеет две основные
задачи: во-первых, устанавливать правовые нормы и правовые
императивы, во-вторых, работать над проведением в жизнь
того порядка, который установлен в нормах как должный. Это
проведение правовых норм в жизнь происходит двумя
способами, в зависимости от того, насколько строгие и определенные полномочия
предоставлены тому или другому органу: должный порядок осуществляется или путем
применения права, или путем управления.
Применение и управление суть одинаково те способы, которыми государство
выполняет свое назначение: осуществляет в жизни правомерный строй и порядок.
Однако способы эти различны: применяя право (см. ? 13),
государственные органы берут готовые, состоявшиеся свойства, деяния и отношения
граждан и, рассмотрев их, подводят их под ту или иную
правовую норму, объявляя, согласно ее указаниям, какие полномочия, обязанности
и запретности принадлежат данным людям. Самая применяющая деятельность органов
обыкновенно бывает подчинена строгим правилам и предписаниям (уставам),
которые обеспечивают внимательное, верное и справедливое, свободное от ошибок,
применение права: именно так работают суды. В отличие от
этого пути, управление происходит так, что государственные
органы, действуя от имени и от лица государства, сами завязывают
новые публичные или частные (от лица ?казны?, см. ? 12) правоотношения
как со своими гражданами, так и с иноземными государствами и подданными,
обеспечивая этим для членов своего государства упорядоченную,
благоустроенную и благоприятную для духовного роста жизнь. Самая
управляющая деятельность органов никогда не может быть заранее
предусмотрена и подчинена строгим предписаниям и уставам: здесь очень
многое предоставляется свободному почину, энергии, таланту, жизненному опыту и,
главное, бескорыстной воле, мудрости и прозорливости правящих людей. Именно поэтому
эта деятельность может быть названа ?свободною? деятельностью государственных
органов; но она ?свободна? не в том смысле, что совершается без полномочий и
обязанностей или не ограничена запретностями; или может быть вполне
произвольною; или является бесконтрольною и безответственною; но в том смысле,
что правовые нормы дают для нее лишь общие полномочия, обязанности и указания:
управление должно преследовать ?пользы? государственного
союза и удовлетворять его ?нужды?, однако отнюдь не
нарушая законов государства, но всемерно им подчиняясь.
Таковы три основные деятельности государственного союза и
его органов: создание объективного права, применение его и
управление. Первоначально думали, что каждому органу может принадлежать
только одна из этих трех деятельностей, и, согласно этому, делили не только
деятельности и полномочия государства, но и органы его на ? законодательные,
судебные и правительственные. Однако теперь
юридическая наука признает, что органы государства могут иметь полномочия и
деятельности всех трех видов. Так, например, палата представителей есть орган законодательный, участвующий главным образом в создании
новых правовых норм; но в то же время палата представителей, проверяя
правильность состоявшихся выборов, участвует в применении
права, а контролируя, путем запросов, деятельность министров, она осуществляет
полномочия правительственного характера. Точно так же судебным органам, работающим главным образом над применением
права, приходится осуществлять правящую деятельность
(через судебных приставов) и даже устанавливать новые правовые нормы (напр., нормы ?обычного права?, см. ? 20).
Наконец, правительственным органам приходится действовать
не только ?свободно? по соображениям ?пользы?, но и постоянно применять
правовые нормы (напр., полиция применяет ?Паспортный устав?, воинские
присутствия ? ?Устав о воинской повинности? и т. д.); кроме того, правящие
органы уполномочены создавать особые правовые нормы, ?
правительственные распоряжения или указы, без которых
они совсем не могли бы осуществлять свое назначение.
Отсюда ясно, что органы государства называются законодательными, правительственными и судебными
по тому главному делу, которое им присвоено. Нетрудно
также понять, что все эти органы, осуществляя единое государственное дело,
стоят в некотором постоянном живом соприкосновении друг с
другом; это выражается в их деловых сношениях. Низшие
органы сносятся с высшими посредством донесений, а высшие
с низшими посредством распоряжений и циркуляров. Это не
значит, однако, что все органы расположены в один единый ряд начальствования и
подчинения. По общему правилу, только глава государства
(монарх или президент республики) является верховным
органом во всех трех направлениях ? законодательства,
управления и суда. Относительно же других органов общее правило таково: все
органы одинаково подчинены правовым нормам; но органы
законодательные считаются обычно высшею инстанцией, влияющей
на деятельность правящих органов, а в некоторых государствах влияющей и на
замещение высших правительственных должностей (министров); деятельность же
судебных органов ставится обычно в условия независимости
от управления, для того чтобы придать ей беспристрастную верность и
справедливость, столь необходимую в деле применения права (см. ? 13).
Этим и определяется принцип разделения
властей, который требует распределения основных государственных
деятельностей между различными органами, с тем, однако, чтобы между этими
органами постоянно поддерживалось творческое взаимодействие и живое равновесие:
законодательная власть является высшей, она следит за тем, чтобы деятельность
правительственных органов была полезна и закономерна; правительственная власть
подчиняется законодательной, но имеет и свободную сферу, в которой обязана
отчетом; судебная власть отправляет свое дело независимо, и хотя судьи и
назначаются правительством, однако сменить их возможно только в случае
злоупотреблений.
? 18. Возникновение государства. Его цель и задачи
Государство как объединенный, публично-правовой,
территориальный союз имеет длинную и сложную историю. Возникновение государства
сокрыто в глубокой древности. Наука предполагает, что государственный союз
возникал в борьбе нескольких родовых союзов за преобладание; борьба приводила к
победе одного рода или к примирительному соглашению между несколькими родами и
в результате над ними устанавливалась единая власть.
Укреплению этой власти содействовали многие обстоятельства: необходимость
держать в подчинении остаток недовольных, насильно присоединенных к союзу, а
также рабов; необходимость поддерживать порядок внутри союза; авторитет князя
или царя, поддерживаемый его званием судьи и законодателя, религиозного
руководителя и верховного жреца; и наконец, особенно, необходимость обороняться
от вооруженных нападений соседей. Государства возникают и упрочиваются с
переходом от охотничьего и пастушески-кочевого быта к земледельческому. Община,
осевшая на месте со всем своим добром и стадами, связавшая свою участь с
засеянным полем и ожидаемым урожаем, естественно, вынуждена отстаивать и
защищать свои владения от пришлой орды завоевателей, подвергающей все
опустошению. Опасность нашествий рано заставляет провести в жизнь разделение
труда между земледельцем, ведущим свое хозяйство, и воином, который сам не
обрабатывает землю, но обороняет хозяйство своей общины. Судья, законодатель и
жрец получает новое звание ? военачальника, и власть его получает новую опору в
силе постоянного войска.
Защита жизни, очага и хозяйства от набегов кочевников настолько
важна, что удачное отражение их естественно создает из общины центр, слывущий
защищенным и безопасным. Малые и слабые общины видят свой прямой интерес в том,
чтобы отдаться под власть удачно обороняющегося союза и купить себе тем защиту,
а купцы, ищущие безопасности для верных оборотов, начинают тяготеть к тому же центру.
Государственная власть слагается тем быстрее и прочнее, чем скорее и вернее ей
удается обеспечить порядок внутри союза и безопасность
от внешних нападений.
Понятно, что исторически государства складываются раньше
там, где климат и почва благоприятствуют земледельческому хозяйству: в южных
плодородных странах, возле больших рек (Ассирия, Египет). Понятно также, что
государства легче достигают развития и зрелости там, где море или горы помогают
обороне от нападений и, в то же время, где сухопутные или речные
и морские пути сообщения облегчают торговые сношения и
создают постоянный прилив населения к центру и отлив из него в колонии (Греция, Рим). Естественно, наконец, что
создание могучего государства удавалось всегда энергичным и предприимчивым,
трудолюбивым и в то же время воинственным народам. Государственная жизнь
развивалась медленно, и развитие это шло всегда рука об руку с развитием в
душах людей правосознания: самая сущность государства
состоит во властвовании по праву, через право и роди права, и потому там, где чувство права и справедливости не
развивалось, государственная власть делалась жертвой междуусобных столкновений
и насильственных захватов.
Таким образом, государство возникло и упрочилось в поисках внутреннего порядка и внешней безопасности. Этим
определяется, но не исчерпывается его значение и назначение. Властвуя на
основании полномочий (?по праву?), осуществляя свою власть
посредством правовых велений и правомерной деятельности своих органов (?через право?), государство имеет своею первою задачей водворение на земле (как в своих пределах,
так и в международных отношениях) правового порядка (?ради права?), т. е. борьбу с произволом и господством грубой
силы. Эта первая и основная задача государственного союза должна привести при
разрешении ее ? к дружному сожительству людей как во внутренней жизни
государства, так и в его внешних сношениях; государственный союз призван
организовать правовое разрешение всех столкновений между
отдельными гражданами и целыми государствами, а это поведет к исчезновению войн и к водворению на земле мира
гражданского и международного.
Однако такое умиротворение жизни людей
при помощи права может удастъся только при том условии,
если право будет давать справедливые решения, если оно будет справедливым
правом. До тех пор, пока будут обделенные и неудовлетворенные, нарушение мира
будет стоять у порога. Поэтому создание справедливого
(естественного) права является одною из высших задач государства. Но так
как справедливое право, по самой сущности своей, есть прежде всего морально верное право, то государство, разрешая эту задачу,
оказывается работающим во имя нравственного развития человечество.
Внешними, принудительными велениями невозможно, конечно, переродить мир
человеческой души, но возможно приучить человека считаться со справедливыми правами и интересами других. Это
означает, что государство как правовой союз имеет все те задачи, которые
предстоит разрешать праву: государство должно стремиться к водворению в жизни
людей справедливой, свободной, равной и братской совместной жизни.
Такое упорядочение и умиротворение внешней
жизни людей при помощи справедливого права требует, чтобы государство
принимало более деятельное участие в жизни граждан. Понятно, что союз,
уполномоченный требовать от своих членов определенных денежных взносов и
властно определять их размер (налоги), имеет возможность сделать чрезвычайно
многое в деле устроения общественной жизни. И здесь перед государством
открывается чрезвычайно широкое поле для деятельности, ведущей к хозяйственному
устроению и духовному развитию народа. Задачи
государства не ограничиваются водворением порядка, мира и справедливости; оно
должно делать все возможное для того, чтобы народ не страдал не только от
раздоров, войн и несправедливости, но и от голода, болезней, стихий природы и,
главное, от духовной темноты.
Хозяйственная деятельность людей, предоставленная частной
инициативе, нередко приходит в расстройство: неумение извлекать большой урожай
из малого участка земли, отсутствие хороших, но дорогих орудий, недостаток капитала
на промышленное или торговое обзаведение, недостаток быстрых и дешевых путей
сообщения, наконец, неорганизованность всего народного хозяйства по единому
плану, ? все это нередко приводит к хозяйственным бедствиям, напр., неурожаю,
разорению, недостатку товара, тяжело отзывающемуся на потребителе, или
чрезмерному избытку товара, разоряющему производителя. Всему этому государство
идет на помощь, обучая земледельца, помогая ему ссудами и заботясь о
справедливом распределении земельной собственности (министерство земледелия),
кредитуя и контролируя деятельность промышленников и торговцев (министерство
торговли и промышленности), строя и улучшая дороги (министерство путей
сообщения).
Особенную важность получают заботы государства об умственном
развитии народа. Образование ума, расширение кругозора и углубление мысли
необходимы человеку во всех отношениях, и прежде всего для того, чтобы
исполнить свое высшее назначение: осуществить на земле жизнь
духовно-значительную и нравственно-совершенную. Развитие ума есть путь к
истинному знанию, благородной воле, чистому чувству и прекрасному искусству;
для государства же к этому присоединяется еще необходимость создать развитое и
твердое правосознание, невозможное среди умственно-отсталого
народа. Вот почему основные задачи государства заставляют его взять на себя
заботу о народном образовании, о всеобщем обучении и о поддержании наук и
искусств (министерство народного просвещения). Вместе с заботами о поддержании
внутреннего порядка (министерство внутренних дел) и внешних отношений
(министерство иностранных дел), о военных силах государства (военное
министерство), о собирании государственных доходов и распределении расходов
(министерство финансов) и, наконец, о судебном применении права (министерство
юстиции) ? эти задачи входят всегда в основной круг государственной деятельности.
Однако это разнообразие государственных задач и разносторонность
его деятельности совсем не должны приводить к мелочной опеке над жизнью граждан
и отучать их от самодеятельности. Напротив: жизнь и деятельность самого
государства должны быть проявлением самодеятельности граждан.
Ведь государство не учреждение, возносящееся над гражданами, а корпорация, существующая
ими, в них и через них. Государство есть союз, несомый и
творимый гражданами, их самоотверженной и в то же время свободной
самодеятельностью; поэтому задача государства состоит, между прочим, в том,
чтобы воспитать и приучить граждан к общественному
самоуправлению, наподобие того, как мораль приучает людей к внутреннему,
личному самоуправлению. На этой основе покоится современное воззрение на
государство как на корпорацию, привлекающую к своей деятельности широкие круги
граждан и образующую для них живую школу самоуправления и
самодеятельности.
? 19. Государственное Устройство.
Монархия и республика. Сложные формы
Из всего сказанного мы видим, что государство как особый
субъект права (территориальная корпорация), имеет свои полномочия и
обязанности, что эти полномочия и обязанности оно осуществляет, передавая их
своим органам, в что, наконец, государство и само, и через свои органы стоит со
своими гражданами во множестве публичных правоотношений. Во всех этих
правоотношениях происходит встреча между полномочием на власть и обязанностью
повиновения; взятые вместе, эти правоотношения образуют публичный
правопорядок, подчиненный публично-правовым нормам. Нормы эти образуют
особую область права, именуемую государственным правом.
Особенное значение здесь имеют те нормы, которые определяют личный
состав государства (правила приобретения и утраты подданства), основные полномочия и обязанности граждан
(т. е. членов государственного союза), границы
государственной территории и устройство верховной
власти. Совокупность этих норм называется основными
законами, а предписанный ими публичный правопорядок называется государственным устройством.
Каждое государство имеет свое устройство,
не только предписанное в основных законах, но и осуществленное на деле, причем нередко
бывает так, что жизнь вносит заметные изменения и дополнения в предписанный
правопорядок. Далее, каждое государство имеет устройство, отличное
от других государств, и это относится особенно к организации верховной власти.
В государстве всегда имеются такие высшие органы, без
которых оно не может существовать; состав и полномочия
этих высших органов предусматриваются в основных законах;
им принадлежит высшая власть государства. Таковы все
высшие законодательные, правительственные и судебные органы: глава государства,
парламент (нижняя и верхняя палаты), министерства, высшие судебные органы.
Наконец, каждое государство имеет единый верховный орган,
высший из высших, не подчиненный никакому другому органу, но руководящий всею
государственною деятельностью; он является главою
законодательной, правительственной и судебной власти и именуется, согласно
этому, главою государства. В зависимости от положения
своего главы ? государство может быть монархией и республикой. Если глава государства получает свои полномочия наследственно (основные законы указывают тот род или
?царствующий дом?, в котором эти полномочия передаются по наследству) и на всю жизнь, и притом свободен от всякой
ответственности за свои деяния, то он имеет титул монарха,
а государство является монархией. Если же глава
государства получает свои полномочия по избранию на известный срок*, и притом является ответственным
но суду за известные деяния, то он имеет титул президента,
а самое государство является республикой.
Глава государства руководит всею
государственною деятельностью, но далеко не во всех государствах он имеет
полномочие осуществлять верховную власть единолично
и самостоятельно: такое полномочие может иметь только монарх, и притом только в неограниченных
или абсолютных монархиях. Неограниченный
монарх имеет полномочие издавать законы, назначать министров и управлять
государством по своему единоличному усмотрению, и если он привлекает
к делу издания законов тех или иных лиц для совета, то это
зависит от его личного желания и советы их его не связывают.
В этом отношении всякой неограниченной монархии
противопоставляется конституционное государство, в котором
наряду с главою государства существует еще другой орган,
имеющий самостоятельное право участвовать в деле
законодательства, влиять на дело управления и следить за осуществлением
правопорядка в стране. Этот орган имеется во всякой ограниченной,
или конституционной, монархии и во всякой республике
и может быть назван по своему составу ?народным собранием?,
ибо через него народ участвует в осуществлении верховной власти.
Участие народа в осуществлении верховной власти может быть
организовано так, что всякий взрослый гражданин имеет
право лично участвовать в народном собрании; такой порядок
называется непосредственным народоправством и возможен
только в очень маленьких государствах. В огромном большинстве современных
государств народ осуществляет свое участие через выборных (представителей,
депутатов), и такой порядок называется народным представительством*. И
вот, если в осуществлении верховной власти и в выборе народных представителей
участвуют широкие круги народа (напр., все взрослые граждане, или только
взрослые мужчины, или все, уплачивающие государству минимальный налог), то
государственное устройство будет демократическим (демос ?
народ, кратос ? сила, власть); если же в осуществлении верховной власти
участвуют лишь тесные, привилегированные круги народа, то государственное
устройство может принять или характер аристократии (аристос
? лучший), т. е. господства лучших граждан (напр., наиболее образованных или
заслуженных), или же характер олигархии (олигос ?
немногий, архе ? господство), т. е. господства тех, кому удалось
добиться власти. Понятно, что республика может иметь характер не только
демократический, но и аристократический и олигархический; и точно так же,
конституционная монархия может иметь не только аристократический и
олигархический, но и демократический характер*.
Государственное устройство имеет всегда в высшей степени
сложный характер и внимательное изучение его требует исследования каждого
государства в отдельности. Эта сложность увеличивается еще оттого, что
государства могут вступать между собою в различные союзы и могут даже,
соединяясь, образовывать новое, высшее государство. Обычно
государства вступают друг с другом в отношения, закрепленные договорами; эти
договоры устанавливают полномочия и обязательства сторон и имеют значение правовых норм; государства выступают в них как равные
и независимые союзы, каждое сохраняет свою самостоятельность
и, подчиняясь праву, не подчиняется ни противной стороне, ни новому, высшему
для обеих сторон союзу. Такие отношения государств называются международными
правоотношениями.
Помимо таких соглашений, постоянно
заключаемых и разрываемых государствами, между ними возможны и более устойчивые
и длительные соединения. Эти соединения имеют или ?международно-правовой? или ?государственно-правовой?
характер. Соединение государств будет международным, если
два государства (или более) имеют какой-нибудь общий орган,
но сохраняют каждое свое равенство и независимость.
Этот общий орган может состоять из уполномоченных, присланных государствами для
совместного ведения общего дела (союз государств)*; или же
таким органом может быть общий монарх из единого, общего царствующего дома,
признанного международным договором (реальная уния)*.
Соединение государств будет государственным
тогда, если объединяющиеся союзы утрачивают до известной степени
свою независимость и подчиняются или один другому
(вассальный ? сюзеренному), или все вместе ? новому,
большему, высшему союзу, включающему их в себя и
ограничивающему их независимость (союзное государство)*. В
последнем случае каждое из объединившихся государств сохраняет свою
самостоятельность (см. ? 17), но подчиняется власти союзного государства и
издаваемым им законам; это означает, что союзное государство имеет свои особые
законодательные и правительственные органы (напр., особую палату
представителей, особых министров), действующие наряду с
органами отдельных, зависимых государств и правящие от лица
союзного государства в целом. Союзное государство объединено уже не
международным договором, а государственным законом,
которому все объединенные союзы должны подчиняться наподобие
подданных; поэтому ни одно зависимое государство не имеет
права выйти из союзного государства по своему личному, одностороннему решению,
без согласия верховной власти: такой выход был бы равносилен мятежу.
Таковы основные черты государственного устройства.
? 20. Виды правовых норм
Разрешая при помощи права основную задачу своей внешней
жизни, т. е. создавая равный, упорядоченный и справедливый общественный строй,
люди выработали постепенно три основных вида права, из которых каждый имеет
свои особые черты и приспособлен к особой правовой потребности. Эти виды суть: закон, правительственное распоряжение и юридический обычай.
Законами называются правовые нормы, сознательно и нарочито придумываемые органами, учрежденными именно для
создания права. Не следует думать, что новое положительное право
возникает только в деятельности законодательных органов.
Дело в том, что органы правящие и применяющие право также
имеют полномочие устанавливать новые правовые нормы; но только нормы,
установленные ими, имеют лишь подчиненное и дополнительное
значение и ограниченную сферу действия. Эти подчиненные и дополнительные нормы
права или прямо придумываются и создаются
правящими органами, или же получают только признание и словесную формулировку применяющих органов, слагаясь среди людей
в виде юридической привычки повседневного оборота.
Правовые нормы, придуманные и созданные правящими органами, называются правительственными распоряжениями. Правовые нормы, признанные и формулированные
правоприменяющими органами, называются юридическими обычаями.
В наше время закон является важнейшим
видом положительного права. По общему правилу, закон имеет основное и
руководящее значение по отношению к подчиненный нормам права. Это не всегда так
было. В далекой древности общины людей управлялись не законами, а
распоряжениями и обычаями, правовой характер которых даже не всегда можно
уловить и признать: распоряжения были произвольны, они применялись неустойчиво,
они не связывали самого повелителя; обычаи были просто более или менее
устойчивыми привычками или нравами, лишенными обязательной силы. Лишь
постепенно люди поняли необходимость таких норм, которые имели бы строго
обязательное, устойчивое, одинаковое для всех содержание; тогда появились писаные законы.
Каждый закон выражен непременно в устойчивых,
неизменных словах и фразах; неизменность их обеспечивается записью, а в
наше время напечатанием. Каждый закон имеет строго определенный, устойчивый смысл, имеющий для всех одинаковое значение.
Именно поэтому он как бы специально приспособлен к тому, чтобы поддерживать в
общежитии начало строгого равенства: равный для всех
порядок, равную для всех подчиненность.
Закон не может быть ни изменен, ни отменен ни правительственным
распоряжением, ни нормою обычного права, но сам может отменить и изменить и то,
и другое; он может быть отменен только другим законом, причем, пока он не
отменен, новый закон, предписывающий обратное ему, не может быть издан. Иногда
бывает так, что устаревший закон постепенно перестает
применяться, а вместо него применяется более подходящая норма обычного
права. Это не значит, однако, что закон этот отменен
юридическим обычаем; он только перестал применяться, и это
выражается в том, что отмена его всегда, рано или поздно,
приходит в законодательном порядке.
Однако для того, чтобы закон получил обязательное значение,
он должен быть издан в строго установленном порядке. Закон в образовании своем
должен пройти через четыре этапа: он должен быть предложен, обсужден, утвержден и обнародован.
Для участия в каждом из этих этапов необходимо особое публичное
полномочие.
Предложить закон, т. е. проявить
законодательный почин (инициативу), не значит просто
выяснить потребность в нем, доказать его необходимость и составить проект
реформы; все это может делать всякий, не нуждаясь в особом полномочии. Точно
так же подать прошение (петицию) об издании закона не
значит осуществить законодательную инициативу; в некоторых государствах не
возбраняется представлять в народное собрание общие или даже всенародные
просьбы о новых законах, однако и там различается подача петиции
и законодательный почин. Петицию законодательный орган не обязан обсуждать в качестве законопроекта; он
может оставить ее без внимания; если же он решит, что
такой закон действительно нужен, то он должен сначала сам превратить петицию из
народного прошения в законопроект, т.е. он сам
должен осуществить законодательный почин. Если же предложат новый закон лица, имеющие право почина, ? государь, или министры, или члены одной
из законодательных палат, ? то обсуждение его обязательно:
инициатива создает законопроект.
Точно так же под обсуждением
законопроекта не следует понимать те рассуждения о нем, которые ведутся устно ?
на собраниях, и письменно ? в газетах, журналах и книгах. По общему правилу, в
обсуждении законопроекта могут участвовать только члены
законодательных палат. Это обсуждение ведется в строго установленном
порядке, сначала в особых комиссиях, в которых нередко выслушиваются
посторонние палате, но сведущие люди, а потом в общем собрании законодательной
палаты, под руководством председателя и нередко в присутствии министров,
делающих свои сообщения. Обсуждение делится на две
основные стадии: сначала следует обмен мнений, в котором
выясняется потребность в новом законе, его
целесообразность и его словесная формулировка; потом происходит голосование
законопроекта, в результате которого выясняется, сколько членов палаты стоит за превращение этого законопроекта в закон и сколько
высказывается против. Законопроект, за который высказалось
большинство голосов, считается принятым или одобренным
этою палатою; в противном случае он считается отклоненным ею. В тех
государствах, где законодательные права принадлежат двум палатам*,
законопроект переходит из ?нижней? палаты в ?верхнюю?
и там рассматривается в том же порядке. Обсуждение считается законченным тогда,
когда законопроект подвергся голосованию в обеих палатах;
причем, если хотя бы одна из палат высказалась за
отклонение и между нею и другою палатою не удалось достигнуть соглашения, то
законопроект считается совсем отклоненным и дальнейшего
движения не получает; если же он принят обеими палатами,
то он считается ?принятым? законопроектом и получает дальнейшее движение.
Это движение состоит в том, что законопроект восходит к главе государства (к монарху или президенту республики) на утверждение (санкция законопроекта). Ни один законопроект,
если он не одобрен палатами, не может быть представлен на утверждение главе
государства; в этом основная черта конституционного строя.
Зато ни один законопроект не может стать законом без его утверждения; в этом
основное право главы государства. Это означает, что глава
государства имеет полномочие утвердить или не утвердить
одобренный палатами законопроект. Право неутверждения называется правом ?veto?
(воспрещаю). Это полномочие имеет два вида: во всех монархиях (кроме Норвегии)
монарх неутверждением своим может положить конец законопроекту, и он не
становится законом (veto резолютивное); в республиках же (и в Норвегии)
неутвержденный законопроект возвращается в палаты для нового обсуждения, и если
палаты настаивают на своем решении, то глава государства обязан уступить*.
Утвержденный законопроект есть уже новый закон.
Однако он начинает применяться и создавать для подданных новые
полномочия, обязанности и запретности лишь после обнародования.
По общему правилу, нередко устанавливаемому и в законах, никто не имеет права
отговариваться неведением обнародованного закона. Поэтому каждый закон до тех
пор не получает силу обязательности, пока органам государства и подданным не
будет дана возможность с ним ознакомиться. Для этого текст
закона печатается (публикация, в России ? первым департаментом Сената) и
рассылается по почте государственным органам. В России закон становится
обязательным к применению с того момента, как почта вручает органу официальное
издание с текстом закона. Таковы этапы, через которые обязательно проходит
каждый закон.
Правительственное распоряжение подобно
закону в том отношении, что оно создается и издается
органом государственной власти; оно отличается от закона
тем, что исходит не от законодательствующего, а от правящего
и применяющего органа. Именно поэтому оно всегда остается
подчиненным закону. Правительственное распоряжение может быть издано только
лицом, имеющим соответствующее публично-правовое полномочие, и притом только в
пределах этого полномочия: оно может повелевать только низшим органам и тем
гражданам, которые подчинены распоряжающемуся органу. Далее правительственное
распоряжение должно согласоваться с действующими законами; оно не может ни противоречить им, ни отменять, ни изменять их, но только истолковывать и дополнять их, а также
создавать на основании их правовые правила для отношений, непредусмотренных в
законах.
Правительственное распоряжение не может
быть заменено законом потому, что правительству в его
?свободной? и ?применяющей? деятельности необходимо иметь более
быстроосуществимый, более подвижной и гибкий способ повелевать от лица
государства; а между тем закон совершает свой путь долго и медленно,
устанавливает только общие правила, не входя в детали и не заботясь о
приспособлении отвлеченного правила к частным явлениям жизни. Именно поэтому
конституционный строй некоторых государств предоставляет главе государства особое полномочие издавать в случае крайней
надобности, и притом во время перерыва в деятельности законодательных
палат, так называемые ?чрезвычайные указы?, т. е. верховные правительственные
распоряжения, временно заменяющие закон; такой указ должен
быть, однако, внесен в законодательные палаты в виде законопроекта, и притом в
самый непродолжительный срок; он теряет свою силу, если не будет внесен в этот
срок, или если палаты отвергнут этот законопроект*.
Юридический обычай отличается от закона
и от правительственного распоряжения тем, что он не придумывается и не
создается государственными органами, а только облекается ими в
слова, признается и применяется; он подобен
административному распоряжению в своей подзаконности:
юридический обычай (или, как его еще называют, обычное право)
не может ни противоречить закону, ни отменять его, ни изменять, но только
восполнять его, поскольку это вообще допущено законами данной
страны. Юридический обычай возникает вследствие того, что законы не в состоянии предусмотреть всех отношений и подчинять их своим
велениям; людям часто приходится разбираться самим в своих отношениях и спорах,
решать помимо суда и закона, кто прав и кто неправ, что
справедливо и что ?неправильно?, и действовать согласно своему ?полюбовному?
или ?третейскому? решению. И вот, постепенно в сознании людей возникает
уверенность, что ?следует?, или ?полагается?, или ?правильно? такое-то
решение, а не иное. Однако это еще не юридический обычай, а бытовое
обыкновение, условно заменяющее правовую норму (суррогат
права). Юридический обычай возникает в тот момент, когда орган государства
(напр., судья), применяя право, убеждается, что, во-первых, спорное отношение не предусмотрено законом, что, во-вторых, по свидетельству
сведущих граждан, это отношение обыкновенно разрешается и
уже много раз разрешалось по такому-то, чаще всего устно сообщаемому правилу, и что, в-третьих, это правило не
стоит в противоречии с действующими законами; убедившись во всем этом, судья
облекает это правило в слова и признает его; с этого
момента юридический обычай становится правовою нормою и применяется
к разрешению всех подобных споров. Отсюда уже ясно, что не
всякий бытовой обычай может получить значение правовой нормы.
В России выработка обычного права допускается только в жизни крестьян и
некоторых инородцев.
Понятно, какое великое значение имеют писаные
законы в жизни народа и как важно сделать их общедоступными,
облегчить каждому желающему ознакомление с ними. Из года в год, иногда из века
в век накапливаются законы в каждом государстве и каждый закон наверное
переживает своего составителя. Отсюда возникает потребность не только в собрании всех действующих законов и расположении их в стройном порядке (такая обработка законов называется инкорпорацией; примером ее является русский Свод Законов)*, но и
в пересмотре накопившихся законов с тем, чтобы устранить случайные внутренние
противоречия, восполнить пробелы, исключить одни нормы как устаревшие и
изложить другие с большею ясностью (такая обработка законов представляет из
себя в сущности новый законодательный акт и называется кодификацией; примером
ее являются Судебные Уставы* императора Александра II и Уголовное Уложение 1903 г.*). Понятно, что в инкорпорировании и кодифицировании наравне с законом нуждаются и
правительственные распоряжения и юридические обычаи.
? 21. Деление наук о праве
Если каждый из нас окинет внимательным взором всю свою
жизнь, то он убедится, что жить в обществе людей значит непрерывно стоять во
множестве отношений со множеством людей. Не все эти
отношения имеют правовое значение и не все влекут за собой правовые
последствия, хотя все они имеют отношение к добру и злу,
совести и морали. Науки о праве исследуют только те отношения,
которые предусмотрены и признаны правовыми нормами. Наука, описывающая все действительные отношения людей и исследующая их причины и последствия, называется социологией; социология, занимающаяся исследованием не всех
реальных человеческих отношений, но одних правоотношений,
будет социологическим правоведением; если же научное
исследование описывает возникновение и развитие человеческих правоотношений не
в общем типическом виде, а по отдельным эпохам
и странам, то оно будет отнесено к истории права.
Однако к тем же правоотношениям можно подойти не с точки
зрения причины и следствия, но с точки зрения их целесообразности.
Такое исследование должно установить и доказать единую, высшую
цель, осуществляемую правом и правовыми союзами людей, и вслед за тем
подыскать верные средства, ведущие к осуществлению этой
цели; оно рассмотрит каждое правовое явление и каждую правовую норму с точки
зрения их практической годности и негодности и даст указание и советы мудрому
правителю. Такое исследование должно называться политикой права.
Но помимо этого необходимо исследовать самостоятельно и нормы права, которые всегда предусматривают некоторые возможные правоотношения, кому-то что-то предписывают,
определяют полномочия, обязанности и запретности некоторых могущих
оказаться в действительности субъектов права и объявляют некоторый
порядок как должный. Понятно, что этот должный
и возможный правопорядок не совпадает с действительным,
осуществляющимся строем правоотношений: люди часто не пользуются в
действительности своими полномочиями или же превышают их; не выполняют своих
обязанностей или выполняют больше, чем предписано; не совершают предусмотренных
преступлений или создают новые непредвиденные отношения, требующие правовой
защиты. Поэтому следует всегда отличать действительный, реальный
правопорядок, осуществленный в жизни людей, все время развивающийся и
меняющийся, ? от должного и возможного
правопорядка, описанного в правовых нормах. Изучение последнего создает так
называемую нормативную науку о праве.
Наконец, важно иметь в виду, что изучать социологически,
исторически, политически и нормативно можно самые различные правоотношения, как
публично-правовые, так и частно-правовые. Науки о праве делятся не только по
той точке зрения, с которой ведется изучение (по методу),
но и по характеру осуществившихся (или только предусмотренных) правоотношений
(т. е. по свойствам изучаемого предмета). Эти два деления
суть как бы горизонтальное и вертикальное, скрещивающиеся между собою.
Согласно основному делению правоотношений на публичные и
частные (признак деления: в публичном правоотношении одна из сторон есть союз,
уполномоченный властвовать над другою стороной, см. ? 15), все право
распадается на право публичное и частное. Изучение публичных правоотношений
дает науку публичного права, изучение частных
правоотношений дает науку частного права. В свою очередь,
в науку публичного права входят следующие подчиненные науки: наука церковного права (изучает правоотношения между властвующим
церковным союзом и его членами), наука государственного права
(изучает те основные правоотношения между властвующим государственным союзом и
его членами, которые слагают государственное устройство),
наука административного права (изучает те правоотношения
между правительственной властью и гражданами, которые возникают в процессе
управления), наука финансового права (изучает
правоотношения, возникающие между государством, властно собирающим налоги и
ведущим свое хозяйство, и гражданами, а также третьими лицами, ссужающими
деньги государственной казне), наука уголовного права
(изучает правоотношения между государством и теми гражданами, которые совершают
наказуемые правонарушения) и наука судебного права
(изучает правоотношения между судебною властью государства и гражданами). Наука
судебного права, в свою очередь, распадается на две части: науку уголовного
процесса (изучает порядок судоговорения при рассмотрении наказуемых
правонарушений) и науку гражданского процесса
(изучает порядок судоговорения при рассмотрении споров граждан о частных
полномочиях и обязанностях, см. ? 15). Понятно, что во всех этих случаях
властвующий союз бывает представлен своими уполномоченными
органами.
С своей стороны, наука частного права
также имеет подразделения. Она разделяется на четыре больших отдела, в
зависимости от того, на чем сосредоточивается интерес
людей, стоящих в правоотношении. Если интерес сосредоточивается на обладании вещью (наука частного права называет ее обычно
?объектом? права), то правоотношение получает название вещного,
а совокупность норм, предусматривающих эти правоотношения, рассматривается под
именем вещного права. Если интерес сосредоточивается на действии, совершить которое обязалась одна
из сторон, то правоотношение получает название обязательственного,
а совокупность норм, предусматривающих эти правоотношения, рассматривается под
именем обязательственного права. Если интерес сосредоточен
на отношении кровной родственной связи между людьми и на
возникающих отсюда полномочиях и обязанностях, то правоотношение называется семейственным (соответственно ? семейное право). Если же в центре интереса стоит переход частных полномочий и
обязанностей от умершего к живому, то юристы говорят о наследственном
праве*.
Особое положение занимает наука международного
права. Международное правоотношение возникает между двумя властвующими
союзами (государствами), и поэтому некоторые ученые относят и самое
правоотношение, и нормы, и науку ? к области публичного
права. Однако государства нередко выступают в международном правоотношений как равные стороны, связанные правом (нормами, установленными в
договорах), но не уполномоченные к власти друг над другом; поэтому другие
ученые предлагают отнести и самые правоотношения, и нормы, и науку к области частного права. Ввиду того, что международное право еще не
окрепло и не сложилось окончательно, вопрос этот остается спорным.
Таковы основные юридические науки. К ним следует добавить
еще общую теорию права, исследующую самую сущность права,
и философию права, применяющую к праву
законы этики (построение естественного права), а к науке права
законы логики (вопрос о предмете и методе юриспруденции). Законоведение
сообщает краткие сведения почти из всех этих наук.
|