Документ взят из кэша поисковой машины. Адрес
оригинального документа
: http://selena.sai.msu.ru/Gor/Stories/Fantasy/City/City.htm
Дата изменения: Mon Apr 20 15:42:33 2015 Дата индексирования: Sat Apr 9 23:44:24 2016 Кодировка: Windows-1251 |
Эдмонд ГАМИЛЬТОН
Перевод Сергея СУХИНОВА
Рисунки Роберта АВОТИНА
Джон Кеннистон вспоминал впоследствии, что взрыв над Миддлтауном был подобен смерти. Каждый человек понимает: когда-либо он умрет, но никто не верит в это. Джон знал об опасности всеиспепеляющей войны, которая могла начаться с одного-единственного коварного удара, и все же был убежден - этого никогда не произойдет.
Но однажды июньским утром ядерная бомба обрушилась на Миддлтаун. У Кеннистона не было времени осознать случившееся. В тот момент, когда он шагал по Милл-стрит по направлению к лаборатории, готовясь перемолвиться словечком с идущим навстречу полицейским, небо внезапно раскололось.
Из образовавшейся трещины хлынул ослепительный огненный поток - казалось, запылал сам воздух. Земля под ногами Кеннистона задрожала, и тогда он осознал, что над его головой разорвалась одна из новейших супербомб...
В шоке Джон рухнул на грязный тротуар и даже не почувствовал боли. Он лежал, ожидая гибели, а ослепительное пламя тем временем прокатилось по небосводу, и содрогнувшийся мир внезапно затих. Все кончилось так же внезапно, как и началось.
Кеннистон решил, что уже умер - это доказывали и нахлынувшая на него мгла, и зловещая тишина. Тем не менее он с трудом поднялся на дрожащие ноги, задыхаясь от бешеного сердцебиения, и лишь огромным усилием воли подавил в себе чисто животное желание немедленно броситься в бегство.
Джон ожидал увидеть размолотые в пыль здания, дымящиеся кратеры, огонь и опустошение. Но увидел нечто куда более ошеломляющее и страшное.
МИДДЛТАУН СТОЯЛ НЕТРОНУТЫМ ПОД ТУСКЛЫМИ ЛУЧАМИ СОЛНЦА.
Полицейский медленно поднялся с колен. Его фуражка валялась в стороне, рот был перекошен, широко раскрытые глаза светились испугом. Рядом с ним, прислонясь к стене дома, стояла пожилая женщина с шалью на плечах. Ее сумка валялась распахнутой на земле, рассыпавшиеся луковицы и банки с супом выкатились на мостовую.
На другом конце улицы появилось несколько автомобилей. Они медленно и хаотично попытались продолжить движение, но вскоре остановились. За исключением этих незначительных деталей, вокруг не было ничего необычного.
Полицейский подошел к Кеннистону. Его моложавое лицо было покрыто пылью, глаза ошеломленно бегали. Он хрипло спросил:
- Что случилось?
Джон ответил, и его слова прозвучали странно и невероятно для него самого:
- На нас сбросили ядерную супербомбу - слыхали о такой?
Полицейский изумленно уставился на него.
Вы сошли с ума, мистер?
Да, может быть... Другого разумного объяснения я и сам не нахожу.
Голова Кеннистона начала проясняться. Он внезапно почувствовал, что воздух стал намного холоднее. Солнце заметно потускнело и приобрело непривычный красноватый оттенок. Его лучи уже не грели, как прежде.
Внезапно женщина запричитала и со слезами упала на колени. Казалось, она собралась молиться, но вместо этого стала лихорадочно собирать в сумку рассыпавшиеся луковицы.
- Послушайте, - сказал полицейский, растерянно глядя на Кеннистона. - Я читал об этих ваших супербомбах в газетах. Вроде бы они во много тысяч раз мощнее, чем обычные ядерные бомбы. Если бы одна из них разорвалась у нас над головами, то здесь бы ни черта не осталось. - Его голос окреп - он словно бы убеждал самого себя. - Я думаю, мистер, в небе взорвалось что угодно, только не эта штука!
Разве вы не видели ужасную вспышку? - спросил Джон.
Конечно, видел, но... - лицо полицейского внезапно прояснилось. - Но слышал-то я лишь несильный хлопок! Суперъядерная бомба - и обернулась детской хлопушкой!
Он с облегчением расхохотался.
- Послушайте, мистер, нам все уши прожужжали, что вот-вот на нас начнут падать жуткие бомбы, а когда дошло до дела, то все обошлось хлопком в небесах да вспышкой навроде фейерверка во время праздника Четвертого июля!
'А что, это может быть правдой, - подумал Кеннистон, испытывая прилив надежды. - Это должно быть правдой!'
И тогда он взглянул на небо и увидел Солнце - НОВОЕ СОЛНЦЕ.
- Откуда мы знаем, мистер, быть может, нас долгие годы попросту водили за нос? - продолжал оживленно болтать полицейский. - Может, никакой супербомбы вовсе и нет?
Джон, не опуская глаз, прошептал:
Нет, она существует... И она была сброшена на наш город. Похоже, мы все уже мертвы... но только не догадываемся об этом. Быть может, мы все превратились в бесплотных призраков и переселились на другую планету...
О чем вы толкуете, мистер? - изумленно воскликнул полицейский. - Разве вы не видите, что мы по- прежнему на Зем...
Вслед за Кеннистоном он взглянул на Солнце и замолчал.
Это было не Солнце! Вернее, не то Солнце, которое люди видели в небесах испокон веков - золотое, ослепительное светило. На это, другое Солнце, можно было смотреть не щурясь. В зените висел огромный красный шар, обрамленный косматыми протуберанцами. Он почти не излучал тепла, и потому воздух стал заметно холоднее, чем должно быть в июне.
- Что-то здесь не так, мистер, - озабоченно произнес полицейский. - Все выглядит как-то по-другому... - Он напрягся и извлек из памяти остатки полузабытых школьных знаний. - Дело, видимо, в рефракции. Пыль от взрыва этой бомбы-хлопушки поднялась в воздух и...
Кеннистон не стал спорить. Что толку? Как ученый, он мог утверждать: никакая мыслимая рефракция не способна изменить облик Солнца столь невероятным образом.
Быть может, вы правы, - сказал он.
Конечно, прав! - с энтузиазмом воскликнул полицейский. Он старался больше не смотреть в небо.
Попрощавшись с ним, Джон вновь зашагал по Милл-стрит. Ему хотелось поскорее добраться до своей лаборатории и узнать, что о случившемся думают Хуббл и остальные коллеги.
Кеннистон невольно усмехнулся. 'Ну и дурацкая же ситуация! - подумал он. - Один из призраков спешит поскорее потолковать с другими точно такими же свежеиспеченными духами о нашей общей скоропостижной гибели... Стоп, Джон! Ты все-таки ученый, а не потерявший голову от страха обыватель. Что хорошего в твоей науке, если она не сможет объяснить этот феномен со взрывом?'
Феномен? Конечно это звучало недостаточно сильно. Супербомба обрушилась на тихий, маленький городок Среднего Запада, насчитывающий едва пятьдесят тысяч жителей, и ровным счетом ничего в нем не изменила - если не считать нового Солнца на небосводе. И он назвал это всего лишь необъяснимым 'феноменом'?
Джон ускорил шаг, поеживаясь от пронизывающего ветра. На пути к лаборатории ему встретилось множество перепуганных людей - катастрофа застала их по дороге к фабрике. Теперь они собрались на тротуаре большими группами и горячо спорили. До Кеннистона не раз доносилось слово 'землетрясение'. Горожане не выглядели слишком расстроенными - напротив, казались более оживленными, чем обычно. Наконец-то в заштатном Миддлтауне произошло событие, нарушившее сонное и однообразное течение жизни! Некоторые поглядывали на тусклое Солнце, но и на их лицах отражалось скорее сомнение, чем испуг. Внезапно нагрянувший холод, затхлый запах воздуха и даже мрачный солнечный свет не очень тревожили людей - нечто похожее здесь, на Среднем Западе, не раз случалось накануне сильных бурь.
Кеннистон свернул в ворота закопченного кирпичного сооружения, над которыми масляной краской было выведено: 'Промышленная исследовательская лаборатория'. Вахтер пропустил его, с безмятежным видом кивнув в знак приветствия.
'Любопытно, - подумал Кеннистон, - а ведь ни этот малый, ни другие горожане, за исключением нескольких официальных лиц, даже не подозревают, что за этими неказистыми стенами находится нервный узел Американской системы противоракетной обороны!.. Хотя нет, все совершенно очевидно. Неизвестный враг разгадал тщательно скрываемую тайну и далеко не случайно обрушил один из первых ядерных ударов именно на Миддлтаун. Но почему-то супербомба принесла городу не больше вреда, чем детская хлопушка! Или все обстоит далеко не так просто? Солнце стало иным, воздух резко остыл и наполнился чуждыми запахами...'
Криски встретил Джона у входа в здание. Он был самым молодым в штате лаборатории и потому пытался в любой ситуации казаться невозмутимым.
- Похоже, это все-таки началось, - произнес он с вымученной улыбкой. - Ядерный Армагеддон, праздничный фейерверк по случаю прихода Апокалипсиса...
Джон, почему нас не стерли с лица земли?
Кеннистон ответил вопросом на вопрос:
Счетчики Гейгера показывают что-либо?
Ничего! Абсолютно ничего!
Это, оцепенело подумал Кеннистон, делает все свершившееся еще более невероятным.
- Где Хуббл? - спросил он.
Криски сделал неопределенный жест рукой.
- Где-то здесь, в лаборатории... Он пытается связаться с Вашингтоном, но телеграф мертв, и даже радио почему-то молчит...
В здании царила суматоха. Джон пересек густо заросший зеленью внутренний двор и поднялся в кабинет шефа. Тот стоял у окна и молча смотрел на сумрачное небо, посреди которого тускло светился красный глаз Солнца. Хубблу было всего пятьдесят, но в этот момент он выглядел почти стариком. Его седые волосы были непривычно растрепаны, тонкое лицо с изящными чертами казалось непроницаемым.
- Хуббл, вы тоже считаете, что на нас обрушился ядерный удар? - вместо приветствия воскликнул Кеннистон.
Хуббл в ответ только рассеянно кивнул.
Взгляните-ка на звезды, Кен.
Звезды? Вы шутите - какие могут быть звезды в дневное время? - недоверчиво сказал Джон. Он подошел к окну - и увидел звезды! Они светились слабыми, тусклыми огоньками по всему сумеречному небосводу, даже рядом с багровым шаром Солнца.
Этого не может быть... - тихо пробормотал Хуббл. - Что угодно - только не это...
- Вы понимаете, шеф, что произошло? - Кеннистон вновь задал мучивший его вопрос. - Похоже, на город сбросили ядерную супербомбу - но почему-то она произвела не больше эффекта, чем хлопушка...
Хуббл в упор взглянул на него.
Нет, она сработала на славу, - горько сказал он.
Послушайте, Хуббл, если бы бомба взорвалась, то здесь...
Шеф вместо ответа подошел к книжным полкам и достал с них несколько толстых справочников. К удивлению Джона, он отыскал в них астрономические таблицы и диаграммы и, взяв карандаш, начал быстро производить в блокноте какие-то вычисления.
Кеннистон нетерпеливо заглянул ему за плечо.
- Бога ради, Хуббл, сейчас не время для теорий! Город остался цел, но ведь что-то произошло...
- Идите к дьяволу, - ответил тот, не оборачиваясь. Джон замолчал, потрясенный. До сих пор он не слышал из уст шефа ни единого ругательства.
Хуббл тем временем испещрял страницы блокнота все новыми и новыми формулами, часто обращаясь к разложенным на столе справочникам. Наконец обернулся к Кеннистону и указал дрожащей рукой на расчеты.
- Видите, Кен? Эти выкладки - доказательство того, чего не может быть!
На его лице был написан неприкрытый страх, который передался и Джону. Тот хотел было ответить, но в этот момент в комнату робко вошел Криски.
Мистер Хуббл, - растерянно сказал он, - мы не можем установить контакт с Вашингтоном. На наши вызовы никто не отвечает! Более того, ни одна радиостанция вне Миддлтауна попросту не работает...
Это все чепуха, Криски, поверьте - все это уже не важно.
Что вы хотите сказать, док? - озадаченно спросил Криски. - Вы понимаете, о чем я говорю - весь мир за пределами нашего города молчит!
Джон, холодея, ждал, когда Хуббл выскажет наконец мысль, которую он уже прочитал на лице шефа. Но в этот момент рядом оглушительно зазвенел телефон.
Хуббл поднял трубку и хмуро стал слушать. Вскоре он сказал:
Да, разрешите ему пройти.
Это звонил вахтер, - объяснил он коллегам, вешая трубку. - Меня хочет видеть Рей Джонсон. Если помните, это инженер, проводивший для нашей лаборатории монтаж электрических коммуникаций. Мне кажется, он живет где-то на окраине... Кстати, Джонсон так и сказал вахтеру: он хочет меня видеть именно потому, что живет далеко от центра города!
Через минуту Джонсон вихрем ворвался в кабинет. На его лице был написан такой ужас, какого Кеннистону до сих пор не приходилось видеть.
- Я думаю, господа, вы должны знать, что происходит в этом чертовом городе! - произнес он заплетающимся языком, забыв о приветствии. - Вы должны мне как-то это объяснить... иначе я сойду с ума!.. Сегодня утром я решил пройтись вдоль кукурузного поля, расположенного невдалеке от моего дома. За полем находился амбар моих соседей-фермеров...
Его голос дрогнул, и Хуббл терпеливо спросил:
И что же случилось с этим кукурузным полем, Джонсон?
Оно исчезло - и вместе с ним и ограда, и амбар...
Мистер Хуббл, там исчезло все, абсолютно все!
Это, видимо, результат взрыва, - мягко сказал Хуббл. - Видите ли, Джонсон, над Миддлтауном недавно разорвалась супербомба.
Ну уж нет! - горячо воскликнул Джонсон. - Я был в Лондоне во время последней войны, и я-то уж знаю, что может натворить бомба! Я не видел ни следа разрушений, нет. Это... - он замолчал в поисках подходящего слова, но так и не смог его найти. - Я думаю, вы, ученые, должны знать, что сегодня произошло на окраинах Миддлтауна.
Джон, с трудом подавляя нарастающий ужас, решительно произнес:
- Знаете, шеф, я лучше пойду к дому Джонсона и сам взгляну на эти чудеса.
Хуббл взглянул на него и кивнул.
- Отлично, Кен, но я предлагаю другой вариант - подняться на водонапорную башню. Это - высшая точка в городе, оттуда мы сможем рассмотреть все окрестности.
Господа, советую вам подождать нашего возвращения...
Они вдвоем вышли из лаборатории и направились в сторону огромной водонапорной башни, возвышающейся в центре города. Миновав Милл-стрит и железнодорожный вокзал, где царила суматоха, они подошли к решетчатым опорам башни. Воздух к тому времени стал по-зимнему студеным - красный шар Солнца почти не давал тепла. Когда Кеннистон взялся за железные поручни лестницы, они обожгли его ладони как лед. Он последовал вслед за Хубблом, сосредоточив все внимание на подошвах его башмаков - чтобы, не дай бог, не взглянуть вниз. Подъем был долгим и трудным. Чем выше они поднимались, тем пронзительней становился ветер. В воздухе была рассеяна мертвенная пыльная дымка - словно ветер дул из каменной могилы, наполненной прахом давно минувших веков.
Наконец им удалось подняться на платформу, узким кольцом опоясывающую огромный стальной бак. Вцепившись в поручни, Джон взглянул на город. На всех перекрестках толпились люди, автомобили намертво завязли в уличных пробках. И над всем царила непривычная хрустальная тишина.
Хуббл лишь мельком скользнул глазами по крышам нетронутых взрывом домов, по серебристому монументу бойцам Гражданской войны, по дымящимся трубам фабрик - и молча стал всматриваться в даль. Кеннистон последовал его примеру - и замер.
Он долго рассматривал открывшуюся перед ним панораму, прежде чем начал осознавать увиденное. Нет, это невозможно, невероятно... Должно быть, вид окрестностей исказила поднятая взрывом пыль... или рефракция... или это просто иллюзия, порожденная тусклым светом Солнца, - что угодно, только не правда!
Все пространство до самого горизонта неузнаваемо изменилось. Кукурузные поля, многочисленные фермы и даже река с впадающими в нее ручьями - все это исчезло без следа. Перед ними открылся совершенно иной, чужой пейзаж. Буро-желтая равнина, мрачная и пустынная, простиралась вдаль до гряды невысоких холмов, которых здесь раньше не было. Порывистый ветер мчался над бесплодным, безжизненным миром, перекатывая волны по высокой бурой траве и поднимая то там, то здесь облака пыли. Багровое Солнце вглядывалось в этот безжизненный пейзаж, словно оно было глазом циклопа, обрамленным ресницами косматых протуберанцев. Тусклые звезды мигали в сумрачном небе, и все вокруг - равнина, звезды и Солнце - выглядело мертвым и оцепеневшим.
Кеннистон судорожно сжал ребристые поручни, безуспешно пытаясь найти хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение происшедшей метаморфозе.
Неужели бомба, взорвавшись над городом, могла перенести сюда эту равнину? - пробормотал он, сам не веря своим словам.
Унесла реку - и взамен принесла неизвестно откуда эти холмы и бурую равнину? - угрюмо сказал Хуббл. - Побойтесь бога, Кен, разве взрыв в состоянии сделать такое?
Но что тогда...
Супербомба попала точно в цель, Кен. Она разорвалась над Миддлтауном, а затем... - Хуббл запнулся, но вскоре продолжил: - Никто не знает, на что способна эта штука. Логичных теорий и непроверенных гипотез на эту тему хватает, но нельзя забывать, что при взрыве супербомбы высвобождается самая страшная и концентрированная энергия, какую знало человечество!
Он вновь запнулся, словно не находил в себе мужества закончить мысль, и после некоторой паузы указал рукой на мглистый небосвод:
Это наше Солнце, Кен, только старое, очень старое...
И Землю там, за границами города, мы видим умирающей, разрушенной многовековой эрозией. А звезды... Вглядитесь внимательней в эти звезды, Кен, вы никогда не видели их такими! Созвездия неузнаваемо исказились - так, как это может произойти только в результате движения светил за миллионы лет!
Миллионы лет? - выдохнул Кеннистон. - Вы полагаете, что бомба...
Да, это совершила супербомба, - серьезно сказал Хуббл. - В результате взрыва высвободилось столь титаническое количество энергии, что она не стала размениваться на такие мелочи, как заурядное разрушение материальных объектов. Вместо того чтобы разрушать здания, она сокрушила ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ.
Джон сдавленным голосом попытался протестовать:
Нет, Хуббл, это безумие! Время абсолютно...
Вы знаете, Кен, что это не так, - прервал его Хуббл. - Из работ Эйнштейна следует, что нет такой отдельной категории, как время, - в реальности существует так называемый пространственно-временной континуум. И этот континуум подвержен искривлению под действием внешних сил. Достаточно мощный взрыв может перебросить любой материальный объект из одной его части в другую.
Он протянул слегка дрожащую руку в сторону омертвелого, чужого ландшафта, простирающегося за границами города до самого горизонта.
- Именно это и произошло при взрыве первой ядерной супербомбы, Кен. Она перенесла наш бедный Миддлтаун на миллионы лет в будущее, на древнюю умирающую Землю!
Когда они вернулись в лабораторию, во дворе их поджидали все остальные сотрудники ядерного Центра. С дюжину мужчин возрастом начиная от юного Криски и кончая стариком Бейтцем в волнении прохаживались около входа, поеживаясь под прохладными лучами красного Солнца. Джонсон тоже был среди них - он нетерпеливо ждал ответа на свои вопросы. При виде шефа все бросились к нему с расспросами, но Хуббл только коротко сказал:
- Думаю, нам лучше поговорить у меня в кабинете. Все молча последовали вверх по лестнице за ним, едва
сдерживая нетерпение. Последним в здание вошел Кеннистон. Некоторое время он шагал за коллегами, а затем, выйдя в коридор, свернул к своему кабинету. Поймав удивленный взгляд шефа, сказал:
- Узнаю, как дела у Кэрол, и сразу же приду.
Не рассказывайте ей ничего, Кен, - предупредил его Хуббл. - Еще не время...
Понимаю... Я ничего ей не скажу.
Джон вошел в свою тесную комнатушку и плотно затворил за собой дверь. Не присаживаясь, он протянул руку к телефону, стоящему на столе, и тут же резко отдернул ее. На него нахлынула волна страха, подавляя силу воли. Некоторое время Джон, словно завороженный, смотрел на черный эбонитовый телефон. До чего же странно, подумал он, что в этом мире еще остался мой телефон, и толстый абонентный справочник рядом с ним - с загородными номерами, которые не существуют уже Бог знает сколько времени. С одной стороны, правда, всего час - но с другой...
Он присел в кожаное кресло, стоящее рядом со столом. Только подумать, сколько отчетов и статей он написал за последние годы, сидя в этом кресле! Увы, все они потеряли смысл... Хотя сейчас множество вещей потеряло смысл. Скажем, его с Кэрол планы свадебного путешествия. Слова 'Флорида', 'Калифорния' и 'Нью-Йорк' звучали сейчас столь же бессмысленно, как 'вчера' и 'завтра'. Все это ушло навсегда из его жизни... как, возможно, и сама Кэрол! Она же собиралась сегодня утром отправиться со своей тетей в деревню! Бог мой, если ее не было в городе, когда взорвалась супербомба, то она исчезла, исчезла навсегда!
Джон схватил дрожащей рукой трубку и набрал номер телефона своей невесты. Поначалу он услышал только длинные гудки, шорох и треск и - шум пульсирующей крови в ушах. Нет, подумал он горько, я не имею права желать, чтобы Кэрол оказалась здесь! Когда она узнает, что перенеслась вместе с городом на миллионы лет в будущее...
Кен? - зазвучал в трубке взволнованный голос невесты. - Кен, это ты? Алло!
Кэрол... - выдохнул он. Все вокруг поплыло куда-то вдаль, растворяясь в серой дымке, и рядом осталось только одно - милый, бесконечно родной голос Кэрол.
Целый час не могу дозвониться до тебя, Кен! Может, хоть ты знаешь, что происходит? Весь город взбудоражен словно муравейник. Я, как и все, видела ужасную вспышку в небе - но за ней ничего не последовало, только небольшое сотрясение земли. С тобой-то все в порядке?
Не беспокойся, милая, я прекрасно себя чувствую, - нарочито бодро произнес Джон, а сам тем временем думал - а ведь она не испугана, нет! Озабочена, расстроена, но не испугана. И, конечно, даже не задумывается о возможном конце света...
Он заставил себя твердо произнести:
Кэрол, поверь, я понятия не имею, что сегодня стряслось.
Жаль... Может, ты попытаешься что-нибудь разузнать? Ведь должен же кто-нибудь знать...
Кэрол и не подозревала, что ее жених был ядерным физиком. Кеннистон никому не рассказывал о своей истинной профессии, даже собственной невесте. Для всех знакомых он был всего-навсего инженером промышленной исследовательской лаборатории. Кэрол никогда не расспрашивала его о работе, и он был благодарен ей за это - по крайней мере, не было нужды постоянно лгать. Теперь это особенно удобно - Кэрол даже не могла предположить, что ее жених может располагать какой-нибудь особой информацией... Пусть же она побудет еще некоторое время в блаженном неведении, подумал Джон.
- Я сделаю все, что могу, - сказал он. - Но пока я попрошу вас с тетей не выходить на улицу. Кто знает, на что способны насмерть перепуганные обыватели? Я приду так скоро, как только смогу. Договорились?
Он повесил трубку и обвел мутным взором свой кабинет. Полки с книгами и реферативными журналами, папки с рукописями, раскрытый посредине еженедельник, испещренный планами, которым уже не суждено сбыться... А там, за стенами - сумрачный небосвод с тусклыми дрожащими созвездиями, и косматый шар светила, которое миллионы лет назад было золотистым, животворным Солнцем... Ему захотелось немедленно убежать из своего кабинета - знать бы только, куда...
Помедлив, Джон направился в кабинет шефа.
Здесь уже сидели все двенадцать штатных сотрудников лаборатории плюс Джонсон, который уселся в самый темный угол, словно не желая никому попадаться на глаза. Понятное дело, подумал Кеннистон, ведь инженер-электрик был единственным, кто видел, что творится за границами города. Лицо Джонсона было потерянным и мрачным - видимо, он еще пытался осмыслить увиденное за порогом своего дома.
Джон перевел взгляд на своих коллег. Они давно знали друг друга и все же сейчас показались ему чужими и одинокими, погруженными в собственные переживания.
Молчание прервал старый Бейтц. Он резко, почти агрессивно обратился к Хубблу, который, видимо, только что закончил рассказ о путешествии к водонапорной башне.
- Даже если это правда, шеф, вы не можете по новому расположению звезд точно рассчитать, сколько времени прошло с момента взрыва бомбы!
Хуббл успокаивающе сказал:
Я не астроном, но каждый желающий может без труда повторить мои вычисления, используя для этого таблицы скоростей относительного перемещения звезд. Конечно, мои цифры приблизительны, но, думаю, порядок я оценил верно.
Послушайте, но если пространственно-временной континуум действительно был искривлен под действием взрыва, и мы вместе с городом перенеслись на миллионы лет в будущее... - лицо Бейтца исказилось от ужаса.
Хуббл пожал плечами.
- Вы все равно не поверите мне, пока не убедитесь во всем собственными глазами. Примите тогда мое заявление просто как рабочую гипотезу.
Морроу откашлялся и спросил:
Шеф, вы собираетесь об этом рассказать горожанам?
Они уже знают часть правды, - ответил Хуббл. - Все видят: на улицах сильно похолодало и Солнце стало иным. Я уже не говорю о звездах, светящихся на небосводе даже в дневное время... Люди волей-неволей должны все это осмыслить и прийти к кое-каким выводам. Только нельзя допускать паники! Мэр Гаррис и шеф полиции Кимер направляются сейчас сюда. Наш долг в этот трудный момент сотрудничать с городскими властями.
Они уже знают всю правду? - спросил Кеннистон.
Нет, - сказал Хуббл.
Джонсон неожиданно вскочил со стула и, подойдя к Хубблу, почти истерично выкрикнул:
- А я плевать хочу на ваши мудреные рассуждения о пространстве и времени! Мне нужно знать одно - мой мальчик в безопасности?
Хуббл удивленно взглянул на инженера.
Ваш мальчик?
Он отправился сегодня утром на ферму к нашим соседям Мартинсонам, чтобы попросить у них на время культиватор, - пояснил Джонсон. - Это всего в двух милях на север от города... Что с ним произошло - он в безопасности?
Хуббл сказал мягко:
- Я думаю, вы не должны беспокоиться о нем, Джонсон.
Инженер кивнул, но взгляд его оставался встревоженным.
- Благодарю вас, мистер Хуббл, - сказал он угрюмо. - Я лучше пойду домой, попытаюсь успокоить жену - она, бедняжка, совсем потеряла голову от страха за сына.
Через несколько минут после ухода инженера Кеннистон услышал вой полицейской сирены. Она звучала все ближе и ближе и вскоре затихла под окнами лаборатории.
- Должно быть, мэр, - сказал Хуббл.
Уж больно это тонкая и ненадежная соломинка, чтобы за нее хвататься в бурном потоке событий, подумал с насмешкой Кеннистон. Нет, он не мог сказать о мэре ничего особенно плохого. Гаррис был не более чванлив, глуп и продажен, чем любой другой мэр любого другого маленького городишки навроде Миддлтауна. Он любил пышные банкеты и обожал произносить пустословные длинные речи. Больше всего на свете его беспокоило, идеально ли завязан узел на его галстуке. Гаррис был хорошим мужем и примерным отцом семейства, но совершенно не годился для того, чтобы твердой рукой обеспечивать нормальную и безопасную жизнь города сейчас, когда наступил почти конец света.
Вскоре Гаррис важной поступью вошел в кабинет. Это был пухлый розовощекий человек с заносчивым и одновременно на редкость самодовольным лицом. Правда, сегодня на его челе лежала легкая тень озабоченности.
Кимер, шеф полиции Миддлтауна, был человеком совсем иного склада. Высокий, несколько угловатый мужчина с суровыми чертами обветренного лица. Его глаза светились мудростью много повидавшего человека. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - Кимер куда более встревожен, чем мэр.
Гаррис с улыбкой подошел к Хубблу. Было очевидно, что он испытывает большое почтение к сотрудникам лаборатории и особенно к их руководителю. На его лице была написана нескрываемая гордость от того, что он, мэр заштатного городка, поднялся сейчас на одну ступень с ведущими учеными-ядерщиками страны.
- Есть ли какие-нибудь новости, доктор Хуббл? - спросил он. - Нам, увы, не удалось ни с кем связаться, а между тем среди народа бурлят дикие слухи. Поначалу я опасался, что взрыв произошел в вашей лаборатории, но...
Кимер прервал мэра:
Поговаривают, господа, что над Миддлтауном взорвалась ядерная бомба. Пока это только слухи, но... но если они начнут распространяться и крепнуть, то паники не избежать. Я послал своих офицеров на улицы, чтобы они как-то успокоили людей, но сам я хотел бы знать истинное положение вещей.
Ядерная бомба? - возмущенно воскликнул Гаррис. - Это абсурд, Кимер, я утверждаю - это абсурд! Вы же видите - мы все остались живы и городу не нанесено ни малейшего ущерба. Доктор Хуббл, подтвердите, что никакая бомба...
Хуббл резко сказал:
Послушайте, мы имеем дело не с обыкновенной бомбой. Должен вас огорчить - слухи недалеки от истины... - Он замолчал и после паузы медленно произнес, тщательно взвешивая слова:
Господа, ядерная супербомба впервые в истории взорвалась сегодня утром над Миддлтауном. Город остался цел, но то, что произошло, - это прямое следствие взрыва.
Я не понимаю, - растерянно пробормотал мэр. - Какие последствия? Где?
Хуббл рассказал все, что знал. Руководители города слушали, и на их лицах все явственнее проявлялось недоверие.
- Это безумие, - угрюмо сказал Гаррис. - Наш Миддлтаун перенесен в будущее? Звучит совершенно невероятно... Что вы намереваетесь предпринять, доктор Хуббл?
Тихим, суровым голосом тот рассказал о чужом ландшафте, появившемся за окраинами города, о постоянно усиливающемся холоде, о старом багровом Солнце, о замолкших навсегда радио и телеграфе. Он коротко коснулся научной стороны дела, но гости его попросту не поняли. Они приняли его рассуждения на веру - веру, которую люди двадцатого столетия вынуждены были выработать в себе, так же как в древности их предки породили веру в бога: то и другое помогало человечеству достаточно комфортно жить в мире, природу которого они были неспособны понять.
Мэр Гаррис медленно опустился в кресло, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Его лицо посерело, щеки обвисли.
- Так что же мы должны делать? - потерянно спросил он.
- Прежде всего нам надо предотвратить возможную панику, - ответил Хуббл. - Жители Миддлтауна должны узнать правду - но постепенно. Нужно любыми способами помешать им покидать границы города - иначе люди совсем потеряют голову. Я полагаю, лучше всего объявить, что окрестности Миддлтауна заражены радиоактивными осадками - и под этим предлогом закрыть город силами полиции.
Кимер немедленно отреагировал:
Что ж, я могу с помощью моих людей перекрыть все дороги, ведущие за город.
А я немедленно соберу наш отряд Национальной гвардии у Арсенала, - нетвердым голосом произнес Гаррис. Глаза его оставались по-прежнему мутными и растерянными.
Отлично, - сказал Хуббл, с легким презрением поглядев на мэра. - А как обстоят дела с городскими коммуникациями?
Все, кажется, работает... По крайней мере в город пока подаются и электроэнергия, и газ, и вода.
Очень может быть, подумал Кеннистон. Миддлтаун был достаточно автономен - он имел свою теплоэлектростанцию, работающую на угле, большие запасы сжиженного газа и водонапорную башню, питающуюся от артезианской скважины.
- И тем не менее нужно немедленно ввести жесткое нормирование пищи и горючего, - предложил Хуббл. - Ситуация требует чрезвычайных мер.
Гаррис, казалось, стал постепенно приходить в себя.
Вы правы, муниципалитет немедленно займется этим. - Помедлив, он робко спросил:
Но все же... быть может, у нас найдутся какие-нибудь пути установить связь с внешним миром?
Хуббл горько усмехнулся.
Внешний мир - таким, каким мы его знали, канул в далекое прошлое. Вы должны это твердо уяснить, Гаррис.
Да, конечно... я постараюсь... Кимер, нам пора идти - у нас масса неотложных дел!
Когда автомобиль мэра отъехал от стен лаборатории под пронзительный гудок полицейской сирены, Хуббл устало взглянул на притихших коллег.
- Конечно, они оба не выдержат и проболтаются - по крайней мере, за Гарриса я ручаюсь. Но новости при этом расползутся по городу не очень быстро, а это для нас весьма важно. У нас есть шанс первыми попробовать разобраться в создавшейся ситуации.
Криски нервно рассмеялся:
Простите, господа, по я не могу удержаться... ха-ха...
Целый город в одно мгновение перелетел к черту на кулички, считай, на самый край света, и никто, кроме нас, даже не заметил этого! Все пятьдесят тысяч горожан и не подозревают, что их... ха-ха... дорогая кузина Агнесс из Индианаполиса умерла и превратилась в прах миллионы лет назад! До чего славная шутка... ха-ха...
Прекратите истерику, Криски, - сурово прервал его Хуббл. - Да, никто еще ничего толком не знает - и не должен пока знать. Сначала мы должны провести разведку - кто знает, какие сюрпризы готовит нам старая, умирающая Земля? Только потом мы сможем разработать какой-то план действий...
Он посмотрел на Джона.
- Кен, вы можете сходить в гараж к Буду Мартину и попросить у него на время джип? Очень хорошо. Заодно возьмите, пожалуйста, канистры с бензином и что-нибудь из теплой одежды. Если не возражаете, мы с вами совершим загородную прогулку. И вот еще что... Захватите-ка с собой на всякий случай пару ружей.
Кеннистон быстро шагал по Милл-стрит, направляясь к гаражу Буда Мартина, где он оставил на мелкий ремонт свой 'бьюик' - недавно, всего миллион лет назад. Он знал, что Буд держит джип, чтобы при необходимости выезжать на помощь клиентам, застрявшим где-либо на загородных дорогах. Сейчас в этом уже не было никакого смысла - нет на Земле больше никаких дорог!.. На обратном пути Джон намеревался заскочить домой и одеться потеплее - воздух становился все холоднее, так что ночью вполне мог ударить мороз.
Ему казалось, будто он находится в сетях какого-то кошмарного сна. Солнце бросало кровавый отблеск на кирпичные стены домов, но это была единственная заметная глазу перемена. Все остальное в Миддлтауне оставалось таким же, как в старые добрые времена, - и это было особенно шокирующим. Кеннистон всегда полагал, что с приходом давно ожидаемого конца света все чудесным, сверхъестественным образом преобразится, словно рядом откроются врата дантова ада, - однако вокруг все оставалось по-прежнему, не считая, конечно, чужого неба.
На Милл-стрит было полно народу. Эта улочка, на которой располагались несколько закопченных угольным дымом фабрик, была, как всегда, запружена потоками автобусов и автомобилей. Движение транспорта было, пожалуй, менее организованно, чем обычно.
На тротуарах то там, то здесь стояли группы возбужденно разговаривающих людей. Кеннистон знал многих из них и в другое время был бы не прочь перемолвиться с ними словечком, но сегодня он, опустив глаза, быстро прошел мимо, надеясь, что его не заметят. Он чувствовал себя не в своей тарелке при мысли, что он-то знает правду, а его друзья - нет. Джона так и подмывало подойти к кому-нибудь из знакомых и поделиться своим секретом...
В одной из групп он заметил краснощекого толстяка Майка Виттера. Он работал стрелочником на городском железнодорожном узле. Майка нередко можно было видеть курящим на скамейке около его маленькой будки. У ног Виттера всегда сидел преданный той-терьер. Собачонка и сейчас была с ним. Изогнувшись дугой, она прильнула к ноге хозяина и, дрожа от страха, слезящимися глазами глядела по сторонам. Похоже, подумал Джон, она почувствовала неладное - зато старый Майк спокоен и благодушен как всегда.
- Что-то холодновато для июня! - приветствовал он Кеннистона. - Придется вечером разжечь дома камин.
Никогда не видел такой чудной бури, как сегодня! Что скажете на это, Джон?
Кеннистон в ответ буркнул что-то неопределенное, но через несколько шагов ему дорогу преградили несколько знакомых рабочих с фабрики.
- Мистер Кеннистон, - с замешательством спросил один из них по имени Джо Ланч, - мы хотим спросить - быть может, война началась? Ваши парни из лаборатории знают что-нибудь?
Джон хотел было ответить, но Ланча перебил стоявший рядом с ним невысокий крепыш:
Конечно, это война, Джо, тут и толковать не о чем. Разве газеты не твердили целый год, что вот-вот на наши головы обрушатся ядерные бомбы и небо заполыхает адским огнем? Ты что, не видел вспышку?
Черт побери, но огонь сверкал только несколько секунд, и этим дело и кончилось! При чем здесь война?
Скажешь еще! Я чуть не ослеп, а он говорит, что война здесь ни при чем. Я ведь прав, мистер?
Кеннистон уклончиво ответил:
- Извините, ребята, но я знаю не больше вашего. Слышал только, что вот-вот городские власти должны сделать важное сообщение по местному радио. Так что есть смысл всем вам разойтись по домам, не то пропустите выступление нашего мэра...
Он решительно зашагал вперед, твердо решив ни с кем больше не заговаривать. Позади раздался удивленный возглас Джо Ланча:
- Если это война, ребята, то кто наш враг? С русскими мы вроде подружились. Может, это...
На мосту стояли многочисленные зеваки и, перегнувшись через перила, глазели на реку. Воды, как и следовало ожидать, не было, если не считать грязных луж, в которых плескалась обреченная на гибель рыба.
Перейдя на другой берег, Кеннистон свернул на узкую улочку, идущую вдоль набережной. Ему встретилась ярко освещенная пивная, в которой было куда больше народу, чем обычно в дневное время. Проходя мимо, Джон услышал из распахнутых окон резкие крикливые голоса, то и дело схлестывающиеся в нецензурной перебранке - но и в них не звучало даже тени тревоги.
По дороге к гаражу он услышал отрывок разговора двух женщин, сидевших на скамейке в сквере:
- Только подумай, милая, сегодня я впервые пропустила свою любимую радиопередачу! Что-то случилось с моим приемником - он не ловит вообще ничего, кроме местной станции...
Кеннистон вздохнул с облегчением, когда наконец добрался до гаража Буда Мартина. Хозяин - высокий молодой человек с лицом, перепачканным смазочным маслом, копался в карбюраторе видавшего виды 'роллс-ройса'. Вокруг столпились его юные помощники, не без юмора комментируя работу шефа.
Увидев гостя, Буд Мартин запротестовал:
Мистер Кеннистон, вы пришли слишком рано за своим 'бьюиком'. Я же сказал - машина будет готова не раньше пяти часов вечера!
Буд, у меня другие намерения. Я хотел бы взять напрокат ваш джип, - успокоил его Джон. - У нас в лаборатории появились кое-какие проблемы...
На здоровье! - пожал плечами Мартин. - Сегодня я все равно не намерен выезжать за город. Вызовов почему-то нет, да и здесь, в гараже, дел по горло...
Его явно не интересовало, почему Кеннистону понадобился именно джип. Машина была на ходу, в этом он мог поклясться.
В гараж заглянул мужчина в фартуке, перепачканном мукой.
Эй, Буд, слыхал новости? Фабрики остановили работу - все до одной!
Чепуха, - пренебрежительно ответил Мартин. - Я слышу новости все утро. Парни приходят и рассказывают всякие небылицы. Я слишком занят, чтобы выслушивать дурацкие сплетни.
'Вот почему Миддлтаун относительно спокоен, - подумал Джон. - Люди слишком заняты своими повседневными делами, чтобы предаваться страхам. Это, конечно, неплохо, но...'
- Буд, боюсь, что эти невероятные истории - чистая правда, - решительно сказал он.
Мартин недовольно покосился на него.
- О Боже, и вы туда же, мистер Кеннистон... Если вовсем этом есть хоть капля истины, то моему бизнесу пришел конец. Гараж и так не оправдывает затрат!
'Нет ни малейшего смысла объяснять ему, что фабрики остановлены ради экономии драгоценного топлива', - подумал Джон. Он молча наполнил бензином запасные канистры, поставил их в багажник джипа и, выехав из гаража, направился в северную часть города.
На Майн-стрит ему встретились люди в демисезонных пальто. Они собирались группами в ожидании автобусов, озабоченно поглядывая на сумрачное небо и багряное солнце. Но жизнь шла своим чередом: лавки были открыты, хозяйки спешили домой с полными сумками, ребятня носилась на велосипедах. 'Не слишком-то многое изменилось', - с удивлением подумал Джон.
Он свернул на Валтерс-авеню, где в одном из коттеджей снимал квартиру. Мимо проплывали ряды стройных кленов, до неузнаваемости перекрашенных солнечными лучами в пурпурный цвет. К счастью, хозяйка дома отсутствовала - ему не хотелось попасть под град ее вопросов.
Кеннистон погрузил в машину весь свой арсенал - винтовку и охотничий дробовик, а также коробку с патронами. Заодно захватил макинтош и кожаное пальто для Хуббла, а также две пары перчаток. Перед тем как отправиться в путь, он быстрым шагом направился к дому Кэрол Лейн, отстоящему от его коттеджа всего на полквартала.
Миссис Адамс, тетя Кэрол, встретила его на пороге веранды. Она выглядела встревоженной и весьма решительно настроенной.
Джон, я так рада, что вы наконец пришли! - воскликнула она. - Быть может, хотя бы вы объясните, что происходит в Миддлтауне? Нужно мне накрывать цветы в палисаднике или нет? Этот холод весьма подозрителен - на дворе-то стоит июнь! Петунии и розы так чувствительны к морозу...
Советую укутать их как следует, - сказал Кеннистон, с жалостью глядя на пожилую леди. - Прогноз обещает еще большее похолодание...
Миссис Адамс огорченно всплеснула руками.
Ну что за погода для начала лета! Я не помню ничего подобного... - и она поспешила в свой маленький сад, чтобы укрыть цветы, которым оставалось жить считанные часы. 'Не будет скоро роз на Земле, - с грустью подумал Кеннистон. - Ни роз, ни других цветов...'
Кен, привет! - услышал он позади звонкий голос Кэрол. - Что творится в городе?
Прежде чем обернуться, Джон решил, что не будет морочить невесте голову. Кэрол ничего не смыслила в науке, и такие вещи, как искривление пространственно-временного континуума, звучали бы для нее китайской грамотой. Зато она отлично знала своего жениха и не дала бы ему ни малейшего шанса увильнуть от прямого ответа.
- Кен, скажи, все эти разговоры насчет ядерной бомбы - это правда?
Кэрол была темноволосой, изящной девушкой с чудесными, вишневого цвета глазами. Таких стройных ножек, по мнению Джона, не было ни у одной женщины в городе - не говоря уже о прекрасном овале свежего лица с красиво очерченным ртом и твердым, решительным подбородком. Она обожала Теннисона, детей, маленьких собачек и была рождена домашней хозяйкой.
Кеннистон с тяжелым сердцем посмотрел на невесту, стоявшую среди умирающего сада.
Да, - сдавленным голосом произнес он. - Это правда, милая - ну, насчет ядерной бомбы... - Он с отчаянием увидел, как лицо Кэрол потемнело от тревоги, и поспешно добавил: - Не беспокойся, никаких жертв нет! Не выпало даже радиоактивных осадков - так же, как и отсутствуют все другие последствия взрыва, которых все так опасались.
Кен, я по твоему лицу вижу, что дела обстоят не важно!
Да... есть определенные сомнения, - обескураженно сказал Джон и, шагнув к невесте, ласково погладил ее руку. - Мы с Хубблом решили провести кое-какие исследования. Прости, милая, но у меня нет времени, чтобы тебе все подробно объяснить...
- Кен, - твердо сказала Кэрол, заглядывая в его глаза, - я чувствую, ты скрываешь от меня что-то ужасное. Это верно?
Джон понимал, что рано или поздно Кэрол должна будет узнать правду об его истинной профессии, но все время оттягивал разговор на эту тему. Сейчас это было бы особенно опасно. Какими глазами посмотрит невеста, узнав, что он - физик-ядерщик? Кеннистон не был уверен, что после этого между ними все останется по-прежнему. И потому в очередной раз решил еще немного потянуть время.
Он широко улыбнулся.
Кэрол, я расскажу тебе обо всем, когда вернусь из этой небольшой экспедиции. Обещай, что ты останешься дома - иначе я буду тревожиться...
Хорошо, - медленно сказала невеста, не сводя с него пытливых глаз. И тут же порывисто добавила:
- Кен...
Что, милая?
Нет, ничего... Будь осторожен.
Кеннистон чмокнул ее в щеку и, не оборачиваясь, побежал к джипу. Слава богу, что Кэрол не из слабонервных, подумал он.
Джон включил зажигание и направил машину к лаборатории. 'Что произойдет вскоре с нами? - думал он. - Переживем ли мы следующий день? А если и переживем - то какой будет наша жизнь?' Странно вспомнить, что еще вчера он строил радужные планы... Его так радовало, что с одиночеством скоро будет покончено и ему больше не придется неприкаянно носиться с места на место. Впервые после смерти родителей он мог вновь обрести свой дом и зажить счастливой семейной жизнью. А теперь...
Хуббл нетерпеливо ждал его у ворот лаборатории. В руках он держал счетчик Гейгера и саквояж с некоторыми другими приборами. Молча поставив все это на заднее сиденье джипа, он надел привезенное Кеннистоном кожаное пальто и уселся рядом с ним.
- Давайте-ка, Кен, поедем в южном направлении - туда, где мы видели холмы. Поднявшись на них, мы сможем как следует осмотреть окрестности.
Вскоре они миновали заграждения, охраняемые нарядами полиции, и выехали на окраину города. Здесь им пришлось задержаться, прежде чем удалось по телефону добиться от мэра разрешения 'на проведение инспекционной поездки в зараженные районы'.
Наконец, джип выехал из Миддлтауна и свернул на грунтовую дорогу между полями небольших ферм. Менее чем через милю поля и дорога внезапно кончились.
За резко очерченной границей начиналась бурая равнина, уходящая вдаль до самого горизонта. Монотонный пейзаж не оживляло ни единое деревце, ни единое пятно зелени. Только низкий кустарник, и пыль, и ветер... Впереди поднималась гряда невысоких голых холмов, а над ними нависал темный купол неба с тусклыми звездами и багряным Солнцем. Мертвую тишину нарушал лишь заунывный свист ледяного ветра да шум мотора.
Джип ехал по умирающей Земле.
Кеннистон сосредоточил внимание на управлении джипом, сжав дергающийся руль до боли в пальцах. Он смотрел на бегущую перед колесами землю, обращая внимание на каждый камень, каждую рытвину, снижая скорость перед очередным руслом высохшего ручья. Ему было приятно на время отдаться чисто механической работе - джип флегматично гудел, несясь по древней Земле... остывающей, словно покойник. Он нервно рассмеялся от этой неожиданной мысли.
Хуббл сжал ему плечо с такой силой, что Кеннистон почувствовал боль даже через плотное пальто.
- Сейчас не время веселиться, Кен.
Джон обернулся и увидел серое лицо шефа - в его глазах светилась мольба.
- Прошу прощения, - пробормотал Кеннистон. - Нервы что-то разгулялись.
Хуббл кивнул.
- Понимаю... Я и сам с трудом держу себя в руках. Они направились через пустынную равнину в сторону
холмов, поднимающихся из бурой травы словно кости вымерших динозавров. Вскоре джип выехал на пологий склон, и мотор взревел от напряжения. Ничего, кроме этого привычного шума, не нарушало тишины мертвого пейзажа, залитого сумрачным красным светом.
Джону хотелось, чтобы шеф сказал еще что-нибудь, но тот угрюмо молчал.
Внезапно они услышали пронзительный визг и насторожились. Руками, скользкими от холодного пота, Кеннистон резко развернул джип и увидел мохнатое животное размером с пони, несущееся вдоль гребня холмов длинными неуклюжими прыжками.
Джон затормозил. Машина, подрагивая, замерла на месте. Хуббл хрипло сказал:
- Выходит, на Земле еще осталась жизнь... Взгляните-ка сюда, Кен, - и он показал на углубление в пыльной почве, окруженное кольцом влажной грязи. - Это животное рыло яму - вероятно, в поисках воды. Почва в этих местах сухая, так что животное должно было изрядно потрудиться, чтобы утолить жажду.
Они вышли из джипа и тщательно осмотрели яму и растущий неподалеку кустарник. На некоторых ветвях были заметны следы зубов.
- Эти следы мог оставить только грызун, - сказал Хуббл. - Значительно больших размеров, чем его сородичи из двадцатого века, но тем не менее... Ладно, Кен, поедем дальше.
Джип, пыхтя, медленно стал подниматься к гребню холмов. По дороге им встретились еще две ямы, вырытые животными, но они были старыми и осыпавшимися. 'Неужто на Земле остались только эти жалкие твари?' - с тоской подумал Кеннистон, взглянув на пурпурный глаз Солнца.
Вскоре они въехали на вершину одного из холмов и остановили машину. Перед ними открылась панорама унылой равнины, залитой багряными лучами холодного Солнца.
Хуббл обвел взглядом мертвенный пейзаж и внезапно воскликнул:
- Кен, посмотрите на юг! Вы видите ЭТО?
Джон проследил за направлением его дрожащей руки. В первое мгновение он ничего не понял, а затем на него нахлынула волна дикой радости. Слава богу, они не одиноки на остывающей Земле!
Посреди бесплодной равнины стоял город. Город белых многоэтажных зданий, полностью закрытый прозрачным куполом.
Некоторое время они, не скрывая радости, разглядывали поразительное сооружение. Правда, там, под куполом, они не заметили ни огонька, ни даже признака жизни - того, что город существовал, им было вполне достаточно. Однако вскоре Хуббл пришел в себя и со своим обычным скептицизмом заметил:
Все прекрасно, Кен, но я не вижу ни единой дороги.
Возможно, люди больше не нуждаются в дорогах! - с жаром возразил ему Кеннистон. - Наверняка горожане пользуются для передвижения только летательными аппаратами!
Инстинктивно мужчины подняли головы, но в блеклом небе не было ничего, кроме тусклых звезд и Солнца, обрамленного огненной гривой.
Возможно, вы правы, Кен, но обратите внимание - в зданиях не светится ни единого окна, - продолжил Хуббл.
Сейчас день, - возразил Джон. - Горожанам должно хватать солнечного света - за долгие годы угасания светила люди должны были привыкнуть к его сумрачному свету.
Понимая, что доводы неубедительны, Кеннистон занервничал. Включив зажигание, он с силой дернул за рычаг переключения скоростей и погнал машину вниз по склону, не обращая внимания на то, что она порой начинала угрожающе раскачиваться.
- Эй, Кен, полегче! - крикнул Хуббл. - Если в городе и на самом деле остались люди, то они никуда от нас не денутся. Если же их нет... - его голос дрогнул. После паузы он закончил: - Тогда торопиться тем более бессмысленно.
Слова, только слова... Кеннистону казалось, что у него не хватит терпения. Джип, словно назло, еле полз по склону. Камни, ямы и небольшие расщелины то и дело попадались ему на пути, заставляя Джона снижать и без того невысокую скорость. Город никак не желал приближаться...
Прошло немало времени, прежде чем джип оказался рядом с куполом. Тот уходил круто в небо, словно стеклянная гора из сказочных историй, искрясь отраженным светом.
После немилосердной тряски по ухабам джип внезапно выехал на широкую дорогу. Она вела к открытому всем ветрам арочному порталу в основании стеклянной стены.
- Странно, - с недоумением сказал Хуббл. - Купол был возведен над городом наверняка для сохранения тепла - почему же тогда вход открыт?
Кеннистон промолчал. Его оптимизм заметно поубавился.
Они медленно въехали через портал и оказались внутри прозрачного купола. Город навис над ними кварталами исполинских небоскребов, поражающих воображение своими размерами и причудливыми очертаниями. Здесь, под куполом, казалось теплее, чем на равнине - быть может, из-за отсутствия пронзительного ледяного ветра.
Джип вырулил на прямую как стрела улицу и робко направился к центру города. Вокруг висела хрустальная тишина, так что Джон с Хубблом слышали удары собственных сердец. Гул мотора, отражаясь и переотражаясь от стен небоскребов, звучал богохульственно громко.
Пыль толстым слоем лежала вдоль тротуаров, заметно утолщаясь на перекрестках улиц, где чувствовалось легкое дуновение ветра. Немало ее было и в подъездах, и даже на оконных рамах. Несмотря на массивность, небоскребы были по-своему красивы благодаря простоте и изяществу обводов. В качестве строительного материала был использован пластик, разнообразный по цвету и текстуре, а также сталь и натуральный камень. Вокруг царила непривычная грация и симметрия, придававшая городу черты внутренней силы и благородства.
Миллионы окон следили с высоты своими пыльными бельмами за джипом и двумя людьми. Стекла многих из них были разбиты, рамы распахнуты... Прохладный ветер дул из открытого портала и по-разбойничьи врывался в дверные проемы, крался вдоль тротуаров, хозяйничал в многочисленных скверах и садах с давно зачахнувшими деревьями. Ветер, один только ветер...
Джон, съежившись, продолжал вести машину. Его ужасала мысль о том, что город под куполом был лишь безжизненной оболочкой, словно скорлупа разбитого яйца. Он внезапно закричал в порыве ярости и с силой нажал на клаксон, пытаясь хоть таким образом нарушить гнетущую тишину улиц. Где-то же должны скрываться люди, некогда построившие город? Хоть один человек да отзовется на протяжный гудок автомобильной сирены!
Но никто не отозвался, никто не вышел навстречу...
Кеннистон еще больше сбавил скорость. Поняв безнадежность своих попыток разбудить давно опустевший город, он перестал нажимать на клаксон. Так же, как и Хуббл, он перестал оглядываться по сторонам, а просто вел джип, пока не выехал на огромную площадь. Здесь он выключил мотор. Тишина обрушилась на обоих ученых подобно снежному обвалу.
Некоторое время Джон сидел, опустив голову, пока не услышал тихий голос Хуббла:
- Они все давно умерли... или покинули город.
Кеннистон мрачно посмотрел на шефа.
Да, вы правы... Но это означает одно - Земля больше не в состоянии поддерживать существование человеческой цивилизации! Даже в этом городе, закрытом куполом, люди не смогли выжить...
Не понимаю, почему это произошло, - задумчиво сказал Хуббл. Он указал рукой вперед, где среди небоскребов были видны ряды огромных приземистых резервуаров. - Я полагаю, там находились гидропонные плантации, Кен. Они должны были давать достаточно много пищи даже для такого крупного города, как этот.
Согласен - но только в том случае, если у горожан были в распоряжении большие запасы воды. Возможно, именно из-за ее отсутствия люди вынуждены были покинуть свои дома.
Хуббл в сомнении покачал головой.
- Могли же ее найти те крысоподобные существа, которых мы встретили по дороге сюда! Люди тем более сделали бы это... Впрочем, пойдемте посмотрим... Они вышли из джипа и направились к ближайшему, полузасыпанному пылью резервуару. Поднявшись наверх по металлической лестнице, они еще раз осмотрелись. Здания, окружающие площадь, были погружены во мглу. Лишь верхние этажи озарял призрачный свет Солнца.
Кен, здесь еще осталось немного воды! - услышал Джон голос Хуббла. Тот стоял на коленях, приоткрыв один из массивных люков, и вглядывался в чрево резервуара. - Так что я прав - люди покинули город по иной причине...
Что же еще могло произойти? - угрюмо спросил Кеннистон.
Хуббл встал, отряхивая колени.
Я думаю... - начал было он, но, взглянув на темнеющее небо, решительно произнес:
Сейчас не время рассуждать об этом, Кен. Нам пора возвращаться, пока не настала ночь и не пришел настоящий холод!
Только сейчас Джон заметил, что Солнце заметно склонилось к западу. Тени от небоскребов черными стрелами вытянулись вдоль широких улиц. Мысль о том, что им придется провести ночь в чужом, опустевшем городе, заставила его вздрогнуть.
Переглянувшись, они быстро спустились вниз и пошли к джипу. И вновь грохот мотора осквернил хрустальную тишину, царившую под сиявшим в предзакатных лучах куполом. Джип медленно направился в сторону портала.
Только подумать, что никто в Миддлтауне еще не знает правды, - пробормотал Хуббл, провожая взглядом кварталы темных зданий.
Люди могут сойти с ума, если мы скажем: вы остались одни на Земле! - с тревогой сказал Кеннистон. - Что-то нужно придумать, надо дать им какую-то надежду...
Выехав на равнину, они увидели кровавый шар Солнца, нависший над горизонтом. Звезды стали ярче - незнакомые звезды... Холод крепчал с каждой минутой, темнота зловеще сгущалась.
Джон погнал джип в сторону волнистой гряды холмов, не обращая внимания на то, что порой машина начинала угрожающе раскачиваться, а мотор захлебывался от перегрузки. Обратный путь показался обоим ученым бесконечно долгим, но наконец машина въехала на вершину одного из холмов. Отсюда открывалась удивительная панорама залитого огнями Миддлтауна, совершенно неуместная для умирающей Земли. В ледяной ночи сверкали фонари на улицах, окна домов, неоновые вывески магазинов, баров и пивных...
Кен, это поразительно, невероятно, фантастично! - прошептал Хуббл, с благоговением глядя на праздничный фейерверк огней среди кладбищенской пустоты бескрайней равнины.
Может, и так, только я забыл залить антифриз в радиатор, - ворчливо ответил Кеннистон.
Становилось все холоднее. Ветер стал острым, как лезвие бритвы, и оба ученых, несмотря на теплую одежду, не смогли сдержать охватившую их дрожь.
Пожалуй, сегодня ночью будет даже холоднее, чем я предполагал, - пробормотал Хуббл, поднимая воротник пальто.
Пока Миддлтауну ничего не грозит - но что произойдет, когда в городе кончатся запасы пищи и горючего? - с сомнением произнес Джон. - Есть ли смысл бороться за дальнейшее существование, зная, что людям все равно не выжить?
Если так мрачно смотреть на вещи, то, конечно, не стоит, - с иронией сказал Хуббл. - Давайте-ка выйдем из машины и уляжемся на землю - быстрая и относительно комфортабельная смерть нам обеспечена. Не хотите? Я тоже...
Джон промолчал.
- Наше положение, возможно, далеко не безнадежно, - мягко произнес Хуббл. - На Земле должны быть и другие города под куполом - кто знает, быть может, они еще обитаемы. А где люди - там и помощь. О другом надо думать - как все объяснить горожанам... Давайте-ка, Кен, поедем к зданию мэрии.
Джип вскоре подъехал к Миддлтауну со стороны Джефферсон-стрит. Здесь их встретили наспех сооруженная баррикада и отряд солдат в мундирах Национальной гвардии. Они с восторгом приветствовали джип, вынырнувший из тьмы, и, окружив машину, забросали ученых вопросами. Пар от дыхания гвардейцев серой дымкой расплывался по морозному воздуху.
Хуббл решительно отказался что-либо рассказывать о результатах поездки.
- Вы скоро услышите официальное сообщение от руководства города, - ответил он возбужденным людям.
Толпа все же не желала расходиться, так что прокладывать дорогу для джипа пришлось небольшого роста капитану с массивным лицом бульдога. Когда машина наконец выехала на пустынную часть улицы, капитан сам не удержался от мучившего его вопроса:
- Господа, по городу ходят нелепые слухи, что, мол, Земля умерла. Что за история о прыжке через миллионы лет?
Хуббл вновь уклонился от ответа.
- Пока ни в чем нет полной ясности, капитан. Нужно время, чтобы толком разобраться в происшедшем.
Офицер недоверчиво посмотрел на него.
Но что-то вы обнаружили, верно? На равнине есть признаки жизни?
Да, жизнь здесь есть, - помедлив, ответил Хуббл. - Людей мы пока не встретили, но животные по крайней мере на Земле еще сохранились.
'Пушистая и крадущаяся жизнь, рыщущая в поисках скудной пищи, - подумал Кеннистон. - Бедные и робкие твари, последние обитатели Земли...'
На пустынной улице гулял ледяной февральский ветер. Однако вывеска над пивным баром переливалась неоновыми огнями, а сам бар, судя по шуму возбужденных голосов, был переполнен. Вскоре джип подъехал к небольшому парку на Милл-стрит. Вокруг пруда столпились тепло одетые детишки. Они не скрывали своей радости - пруд был уже покрыт льдом.
На Майн-стрит не было прежних толп, но кое-где на перекрестках стояли небольшие группы горячо споривших людей. Они провожали джип настороженными взглядами.
Им нужно сказать всю правду, Кен, и немедленно! - решительно произнес Хуббл. - Иначе от страха перед неведомым они могут натворить немало бед!
Горожане не поверят нам, - с сомнением ответил Джон. - А если и поверят, то ударятся в панику.
Возможно... Но мы должны рискнуть. Я предложу мэру выступить по радио с обращением к жителям Миддлтауна. Кстати, мы почти приехали...
Вскоре джип остановился около массивного здания мэрии. Колоннада, высокий купол - обычная провинциальная копия Белого дома. Джон намеревался было последовать за шефом, но тот жестом остановил его.
- Кен, я могу сейчас обойтись без вашей помощи. Вы наверняка тревожитесь о Кэрол - так что лучше направляйтесь к ней. Утром я найду вас.
Джон с благодарностью кивнул и, проводив взглядом Хуббла, свернул на улицу, ведущую в северную часть города. В свете фар он заметил, что листва на деревьях и кустарниках безжизненно поникла от холода. Над крышами домов поднимались белесые струи дыма из труб и таяли в темном небе, усыпанном чужими созвездиями.
На несколько минут Кеннистон остановился у своего дома - просто так, чтобы оттянуть неизбежный разговор с Кэрол. Хозяйка встретила его в прихожей и забросала вопросами, но Джон в ответ посоветовал ей немедленно включить радио - мол, с минуты на минуту ожидается важное сообщение мэра Гарриса. Прошмыгнув в свою комнату, он уселся на диване с бутылкой виски и, согреваясь, сделал несколько солидных глотков. Почувствовав, как кровь вновь побежала по жилам, он вздохнул и, плотно затворив за собой дверь дома, не спеша направился по ярко освещенной улице в конец квартала.
Кэрол и ее тетя сидели в креслах рядом с ярко пылающим камином. Увидев жениха, Кэрол облегченно вздохнула и бросилась в его объятия.
Слава Богу, наконец ты вернулся, - прошептала она, целуя Джона в ледяные щеки. - Я места себе не находила от волнения...
Джон, мы решили разжечь камин, - недовольно сказала миссис Адамс, кутаясь в шаль. - Соседи сделали то же самое... Что за нелепые капризы погоды! И это в июне...
Боюсь, одного камина будет недостаточно, - сказал Кеннистон, мягко отстраняя от себя невесту. - Придется разжечь еще и печь. И закрыть ставни. Тепло надо беречь...
Кэрол настороженно посмотрела на него.
Кен, ты знаешь больше, чем говоришь, - решительно сказала она, сердито блеснув вишневыми глазами. - Быть может, ты считаешь нас с тетей детьми, которых нужно оберегать от неприятных новостей? Я хочу знать, что происходит в городе, и ты мне обо всем расскажешь!
Сначала я подготовлю дом к холодной ночи, - уклонился от ответа Джон. - Миссис Адамс, включите радио - быть может, наш славный мэр Гаррис разразится в ближайшее время речью - и на этот раз, в порядке исключения, очень важной...
Не обращая внимания на возмущенный взгляд невесты, он спустился в подвал. 'Странно, - подумал он, - никогда не предполагал, что конец мира встречу возней с печью, углем и золой...'
Кэрол вышла из дома, когда он закрывал ставнями последнее окно. Джон услышал ее сдавленный крик и резко обернулся, готовый к любым неожиданностям. Кэрол стояла, кутаясь в шаль, и с ужасом смотрела на восток. Оттуда, из-за горизонта, поднимался исполинский бронзовый щит. Это была Луна, но Луна, разбухшая до чудовищных размеров. Даже невооруженным глазом на ней можно было разглядеть равнины, горные цепи и наиболее крупные кратеры.
У Кеннистона на мгновение закружилась голова. Ему показалось, что громадный диск вот-вот накренится и обрушится на город. Но в этот момент Кэрол сжала ему руку с такой силой, что он и думать забыл о Луне.
- Джон, что это? - истерично воскликнула она. Дверь в доме распахнулась, и на пороге показалась
озабоченная миссис Адамс. К счастью, она не заметила громаду нависшей над миром Луны.
- Кэрол и вы, Джон, идите немедленно в гостиную! - возбужденно сказала она. - По радио объявили: мэр вскоре выступит с важным сообщением!
Кеннистон осторожно обнял невесту за плечи и почти втолкнул ее в прихожую.
Джон всегда считал, что конец света должен быть объявлен громовым голосом с неба и пением труб архангелов. Вместо этого в радиоприемнике послышался испуганный, дрожащий голос мэра. Впрочем, даже в этот исторический момент Гаррис остался опытным политиканом и попытался, насколько это было возможно, снять с себя ответственность. Он сказал то, что сказал, но почти каждую фразу начинал с оговорок: 'Доктор Хуббл и его ассоциация считают...', 'ученые предполагают...'
Но все же слова правды были наконец произнесены. И тишина, повисшая в гостиной комфортабельного дома миссис Адамс, была лишь частью ошеломляющей тишины, воцарившейся в Миддлтауне.
Позднее могла последовать буря криков отчаяния, слез и жалоб - но сейчас все в городе наверняка молчали, испуганно глядя на близких. Кэрол и миссис Адамc тоже смотрели на него, Джона, с мольбой - и он не знал, как их утешить.
На следующее утро Кеннистона разбудил пронзительный телефонный звонок. Он очнулся, лежа на диване, и некоторое время тупо смотрел в потолок. Прошедшая ночь была крайне беспокойной. Раз десять он вставал, чтобы подбросить уголь в быстро остывающую печь, но в доме оставалось холодно, а к утру на окнах появился толстый слой инея...
Звонок дребезжал, не умолкая, и Джон, поднявшись, с подавленным чувством побрел к столу.
Алло, Кен, как дела? - услышал он усталый голос Хуббла. - Вы можете подойти к Кейстонскому угольному складу? Боюсь, здесь скоро будет заварушка...
Иду немедленно! - сказал Джон.
Он повесил трубку. Сегодняшний день будет нелегким, подумал Кеннистон. В комнате было прохладно, плыл пар от его дыхания. Растерев озябшие руки, он быстро оделся и первым делом спустился в подвал. Запасы угля, как он и опасался, подходили к концу...
Когда Джон вернулся домой, он встретил в коридоре Кэрол, кутавшуюся в меховую накидку. Под ее печальными глазами лежали синие тени - похоже, она также не спала всю ночь.
- Кен, привет, - хрипло сказала она. - Меня разбудил телефонный звонок. Что это бы...
Она запнулась, не закончив. Нелепо спрашивать, принес ли телефонный звонок дурные вести.
Хуббл просил прийти меня к угольному складу, только и всего, - успокаивающе сказал Джон и обнял невесту. - С тобой все в порядке?
Да, Кен, я чувствую себя хорошо, - ответила Кэрол, но голос ее прозвучал вяло и безжизненно.
Джон вспомнил вчерашний вечер и воздержался от реплики. Из всего дурного, что он пережил прошедшим днем, заявление мэра произвело на него наихудшее впечатление. Миссис Адамс, как и следовало ожидать, упала в обморок, и ее пришлось приводить в чувство с помощью нашатырного спирта и рюмки бренди. С Кэрол было иначе. Она сидела в кресле и смотрела на него таким потухшим и оцепеневшим взглядом, что Кеннистону стало не по себе.
Мэр рассказал всю правду о происшедшем, не забыв раскрыть секрет 'промышленной лаборатории'. Он сделал так, чтобы придать мнению Хуббла необходимую весомость, но ему, Джону, это обошлось дорого. Казалось бы, сейчас, перед концом света, его истинная специальность имела так мало значения, но Кэрол была явно потрясена. Следовало рассказать ей все раньше, сразу после взрыва, но у него не хватило тогда духа... Сейчас приходилось расплачиваться за малодушие - никогда еще Джон не чувствовал себя с невестой таким скованным и неуверенным.
- Оставайся дома и поддерживай огонь в печи, - нарочито бодро произнес он, безуспешно пытаясь поймать взгляд Кэрол. - Я приду, как только освобожусь.
Он поцеловал невесту, но та стояла в его объятиях, никак не реагируя на ласку.
- Не отчаивайся, милая, - прошептал Джон. - Рано или поздно мы найдем выход из положения. Все не так безнадежно, поверь.
Она безучастно кивнула.
- Да, конечно... Будь осторожен. Освободившись, она резко повернулась и, не оглядываясь, пошла к себе в комнату.
Кеннистон вышел на крыльцо и постоял там некоторое время, поеживаясь от утреннего холода. Солнце уже появилось над горизонтом, подобное разъевшемуся, опившемуся кровью монстру. Было удивительно тихо. В небытие ушли все обычные утренние звуки: гудок соседней фабрики, лязг локомотивов на проходящих неподалеку путях, шуршание автомобильных шин по мостовой. Даже детских голосов не было слышно... Все цветы в небольшом саду миссис Адамс были мертвы, листья на деревьях и кустарниках потемнели и поникли.
Наполнив баки джипа горючим (они были изрядно опустошены после вчерашней поездки), Кеннистон не спеша поехал в сторону Майн-стрит. Сейчас, на рассвете, Миддлтаун выглядел мрачно, словно кладбище. Никто не попался ему на пути - лишь иногда в окнах, белых от инея, смутно различались лица людей, разбуженных шумом мотора. Зато из распахнутых дверей церквей, мимо которых ему приходилось проезжать, доносились звуки пения и многоголосые раскаты молитв. В барах было также шумно - похоже, вопреки закону, они были открыты для страждущих всю ночь.
'А ведь город долго не протянет, - уныло подумал Джон. - Запасы горючего быстро иссякнут, а без него невозможно поддерживать жизнь людей в такой жестокий мороз...' - Чувство безнадежности вновь охватило его. Это казалось иронией судьбы: Миддлтаун прошел невредимым через самую ужасную катастрофу в истории человечества - и должен был неизбежно погибнуть от самого заурядного холода.
У него внезапно промелькнула смутная, но, кажется, спасительная мысль. Прежде чем она успела ясно оформиться, он свернул на Вине-стрит и подъехал к Кейстоунскому угольному складу. Здесь, в отличие от остального оцепеневшего города, было многолюдно и более чем шумно. Полицейские и солдаты Национальной гвардии сформировали живой кордон вокруг огромных угольных холмов. Они стояли, схватившись за руки, лицом к лицу с возбужденной толпой, готовой вот-вот удариться в самую настоящую панику. Джон увидел много знакомых лиц. Это были фабричные рабочие, торговцы, пенсионеры, домохозяйки - из числа обывателей, любивших по вечерам сидеть на открытых верандах, обмениваясь новостями с соседями. Сейчас эти солидные, добропорядочные люди оказались перед волчьим ликом холода и страхом смерти...
Хуббл встретил его у ворот склада. Рядом с ним стоял озабоченный сержант полиции и Борхард, владелец склада.
- Доброе утро, Кен, - сказал Хуббл. - Впрочем, какое уж доброе... Люди еще ночью начали штурмовать склад и успели растащить несколько тонн угля, прежде чем Борхард вызвал полицию. Дьявол, только позавчера было лето - ясно, что мало кто из горожан успел запастись нужным количеством топлива! Некоторые сожгли весь свой уголь за одну вчерашнюю ночь...
Борхард вмешался в разговор:
- Мы не хотим применять силу, мистер Кеннистон, - угрюмо сказал он. - Быть может, вас, ученых, люди выслушают с большим доверием, чем представителей властей?
Хуббл кивнул.
Поговорите с ними, Кен. Вы знаете их куда лучше, чем я.
И что же я им скажу? Идите, мол, домой и потихоньку замерзайте, как и положено законопослушным гражданам? И не вздумайте здесь, у склада, устраивать беспорядков? Так, что ли, прикажете их успокаивать?
Они не замерзнут, - не очень уверенно сказал Хуббл. - Возможно, мы что-нибудь придумаем...
Джон вспомнил о своей недавно промелькнувшей идее. Взглянув на Хуббла, он понял: шеф додумался до нее даже раньше его. Впервые после катастрофы перед Джоном промелькнул лучик надежды.
Город под куполом! - воскликнул он.
Верно, - кивнул Хуббл. - Мы с вами видели, как купол с приходом ночи сохраняет дневное тепло. Да и зачем еще было закрывать город? Только с одной целью - спасти людей от стужи. Мы должны уйти туда, Кен, все до одного - и как можно быстрее. Здесь, в Миддлтауне, нам долго не продержаться.
Пожалуй, вы правы... - с сомнением произнес Джон. - Но все ли согласятся оставить родные места? И что случится, когда они поймут: Земля давно мертва? Хуббл пожал плечами.
- Мы подумаем об этом, когда для размышлений появится время. Сейчас наша задача - зародить в душах людей хоть росток надежды. Кен, скажите толпе, чтобы она разошлась! Пообещайте, что все они скоро будут в безопасности - только пусть разойдутся!
Кеннистон кивнул и, скользя по осыпающимся кускам угля, поднялся на один из отвалов. Толпа встретила его негодующими возгласами, но он сумел их перекричать. Называя по именам знакомых, стоящих за полицейским кордоном, он заставил людей слушать - хотя его сердце сжимала та же тревога, что побудила 'взбунтоваться' многих горожан.
Нечего толковать нам о законе, когда настал конец света! - внезапно прервала его пожилая дама с разъяренным лицом.
Конец придет, только если вы все потеряете головы, - резко возразил Джон. - Поверьте, муниципалитет даст вам все необходимое! Ваша жизнь и судьба ваших близких зависят от того, насколько мы будем действовать сообща. Убедительно прошу - возвращайтесь домой и ждите у радиоприемников дальнейших указаний.
Эй, мистер, они дадут нам уголь? - выкрикнул дородный фабричный рабочий.
Уголь, еду - все, что необходимо. Мы все сейчас в одной лодке, так что никому не выгодно ее раскачивать. Вскоре руководство города решит - оставаться ли нам здесь, в Миддлтауне, или перебираться в более безопасное место. А теперь расходитесь, соберите ваших близких и ждите.
Внезапно он обратился и к кордону, охраняющему склад.
- К вам это также относится! Расходитесь по казармам - вскоре перед вами поставят куда более серьезные задачи, чем охрана угля!
Он спустился вниз, сомневаясь в том, сработает ли его попытка разбудить здравый смысл горожан. Внизу его встретил разъяренный Борхард. Владелец склада, не стесняясь в выражениях, протестовал против снятия охраны, но Хуббл резко прервал его:
- Поглядите-ка, Кен, - ваши слова дошли до людей!
Они расходятся!
Действительно, толпа, недовольно переговариваясь, постепенно разошлась по домам. Вскоре прибыл шеф полиции Кимер. Его суровое лицо было серым от недосыпания, веки набрякли и покраснели. К жалобам Борхарда он отнесся с полным безразличием.
- Бросьте молоть чепуху насчет какого-то угля, - жестко сказал он. - Этой ночью в городе произошли дела посерьезнее...
Кимер коротко рассказал о том, что случилось после выступления мэра: несколько смертей от шока, эпидемия самоубийств, вспышка разбоя в деловой части города. Человек десять, в основном пожилые, умерли от холода.
- Но труднее всего пришлось моим ребятам, охранявшим баррикады на окраинах, - устало продолжил он. - Оказалось, что этот чертов взрыв накрыл в Миддлтауне немало окрестных жителей. Они, естественно, ударились в панику и вместе с некоторыми горожанами попытались прорваться через заграждения наружу. К счастью, обошлось без жертв - пока без жертв... Ладно, мне пора ехать...
Перед тем как вновь усесться в автомобиль, он обернулся и с горькой усмешкой сказал:
Поговаривают, что прошлой ночью более двух тысяч человек приняли обряд крещения. И это только начало, поверьте моему слову...
Кимер, пожалуй, я поеду с вами в мэрию, - после некоторого колебания сказал Хуббл. - Кен, вы также мне понадобитесь.
Джон неохотно последовал за Хубблом - ему казалось, что с добродушным толстяком мэром проблем не возникнет. До сих пор он с трогательным пиететом относился к ученым, послушно следовал их советам и указаниям. Но когда Гаррис услышал о плане эвакуации, выражение его пухлого лица стало по-ослиному упрямым.
Послушайте, доктор Хуббл, это нелепо, - угрюмо сказал он. - Вырвать с корнем население пятидесятитысячного города, чтобы переселить его в чужое, никому не известное место, - да это же просто безумие!
В Миддлтауне имеется достаточно транспорта для перевозки населения и продовольствия, - терпеливо объяснил Хуббл. - Хватит и горючего для автомашин.
- При чем здесь горючее? - взвился мэр. - Этот ваш город под куполом - что мы знаем о нем? Ровным счетом ничего. Быть может, там еще опаснее... Нет, господа, я родился в Миддлтауне, прожил здесь всю жизнь и добросовестно трудился ради его процветания. Более того, я недавно вложил пять тысяч долларов в перестройку моего дома и не намерен бросать его на произвол судьбы!
Пухлое лицо Гарриса дрожало от возмущения.
Хуббл мягко сказал:
- Нам всем страшно, мистер Гаррис. Эвакуация такого города, как Миддлтаун, - сложное, очень сложное дело. Но мы должны уйти отсюда и обрести надежное убежище, иначе гибель людей от холода неизбежна. Запасы горючего у нас ограничены, а купол чужого города как раз и предназначен для того, чтобы сберегать тепло...
Мэр покачал головой.
Мои жена и дочь всю прошедшую ночь были в истерике... Они умоляли меня сделать что-нибудь, а лучше всего - вернуть все, как было до этого страшного взрыва. Происшедшее было ужасным шоком для них - не думаю, что они могут выдержать большее.
Лучшее, что вы можете сделать, - это надавать им пощечин, - жестко сказал Хуббл. - Скажите: что вы собираетесь предпринять как глава Миддлтауна? Быть может, надо собрать муниципалитет и обсудить наши предложения?
Вы имеете в виду эвакуацию? Нет, только не это! - Лицо Гарриса болезненно исказилось - казалось, он расплачется как ребенок. - Прошу прощения, господа, но я не могу пойти на такой шаг.
Кеннистон подумал - а ведь пока мы препираемся с этим ослом, Кэрол, быть может, бросила в печь последний совок угля! Он с трудом подавил желание схватить Гарриса за лацканы и встряхнуть как следует.
- Прекрасно! - раздраженно воскликнул он. - Горожане сидят у своих радиоприемников, дрожа от стужи, и ждут заявления от своего мэра - но, видно, не дождутся. Придется мне самому обратиться к жителям Миддлтауна. Я скажу им: у нас есть реальный шанс на спасение, но мэр Гаррис не желает даже слышать об этом. Я скажу: нам всем придется умереть от холода, потому что наш славный мэр не желает покидать свой роскошный дом с погребами, полными угля. Как вам это понравится, Гаррис?
Джон никогда не видел, чтобы человек так быстро менялся в лице. Смертельно побледнев, Гаррис растерянно пробормотал:
- Они же разорвут меня на куски... Пет, нет, не делайте этого, умоляю вас! - Он перевел жалкий взгляд с Кеннис тона на Хуббла и, собравшись с духом, добавил: - Хорошо, я соберу муниципалитет...
Члены муниципалитета отреагировали на предложение ученых приблизительно так же, как мэр. Однако и они постепенно сдались под нажимом Хуббла. В результате бурной дискуссии мэр Гаррис согласился сделать заявление о немедленной эвакуации.
На всякий случай ученые решили сопровождать главу города к радиостанции. По дороге Кеннистон разглядывал улицы Миддлтауна из окон лимузина: мимо проплывали солидные особняки, утопающие в садах; кварталы тесно сгрудившихся домишек; скверы, парки, бульвары... 'Уйти будет трудно, очень трудно, - подумал он. - Многие люди, особенно старики, не захотят покидать родные места'.
Упавшим, безжизненным голосом, лишенным обычной напыщенности, Гаррис обратился к жителям города. Коротко обрисовав создавшуюся ситуацию, он закончил:
- Итак, мы должны как можно быстрее покинуть Миддлтаун. Повторяю - как можно быстрее! Город под куполом, обнаруженный учеными - тоже не райское местечко, но все же он сохранит куда больше тепла, чем открытый всем ветрам Миддлтаун. Некоторое время мы поживем там - пока ситуация не прояснится. Оставайтесь у своих радиоприемников и ждите подробных инструкций. В этот трудный час нам нужно не поддаваться панике и действовать заодно - только это спасет наши жизни...
В круговороте неотложных дел Кеннистон очень быстро забыл о своих личных переживаниях. Мэрия превратилась в центр эвакуации. Офицеры полиции и Национальной гвардии были уже здесь, а вскоре во множестве прибыли и другие: оптовые торговцы, бизнесмены, владельцы складов, автобусных и грузовых автопарков...
Маклин, худощавый, высокого роста владелец крупнейшей в городе компании по грузоперевозкам, пользовался в деловых кругах Миддлтауна немалым авторитетом. Во время второй мировой войны он служил в транспортных войсках и имел опыт в организации перевозок большого количества людей и грузов.
- Если мы пустим все на самотек, то получим не эвакуацию, а сумасшедший дом, - энергично произнес он. - Нужно создать автоколонны во всех районах. Что же касается вашего купольного города, то его необходимо разделить на сектора так, чтобы жители каждого квартала Миддлтауна знали, где им размещаться.
Хуббл кивнул.
Я думаю, есть смысл создать в каждом районе группы человек по двадцать - для проведения квартирьерских работ.
Отлично! Я полагаю, в этом случае нам удастся перевезти население дня за три. Кроме того, нужно сформировать отряд, который займется распределением топлива среди тех, кто пока останется в Миддлтауне. Теперь о продовольствии и воде - срочно...
Хуббл, улыбнувшись, прервал его.
- Благодарю, мистер Маклин, вы сняли часть забот с моих плеч. Можете вы взять на себя организацию автоколонн? Превосходно! А вас, Кен, я попрошу возглавить первый караван переселенцев.
Маклин кивнул и, усевшись за стол, начал набрасывать тексты первых приказов о начале эвакуации. Хуббл тем временем отобрал с помощью офицеров первую двадцатку квартирьеров и направил их в город под куполом для проведения более подробной разведки.
Радиостанция теперь непрерывно передавала сообщения членов муниципалитета. Они каждый на свой лад успокаивали население и инструктировали, как готовиться к отъезду. Полицейские силы и отряды Национальной гвардии были распределены по кварталам Миддлтауна. Каждую группу возглавил человек, подчиненный непосредственно мэру. Им было поручено обойти кварталы дом за домом, настаивая на полной эвакуации. Заодно они должны были установить, сколько личных автомобилей можно использовать для перевозки людей и грузов - городских автобусов для этой цели явно не хватало.
Маклин вовремя вспомнил о тех, кто не мог принять участие в переселении самостоятельно - о больных и заключенных. В городские больницы были направлены все имеющиеся в наличии санитарные машины, а к зданию тюрьмы двинулась небольшая колонна фургонов и армейских грузовиков - увы, далеко не всех преступников можно было освободить даже в этой чрезвычайной ситуации.
Грузовики и автофургоны разъехались и по городским складам, чтобы в кратчайшие сроки вывезти из Миддлтауна запасы продовольствия и топлива, а также другие вещи первой необходимости. Джону показалось, что автомашин было выделено для этой цели крайне мало, но Маклин возразил ему:
- Главное сейчас - как можно быстрее вывезти людей. А запасы продовольствия, одежды и всего прочего не сложно будет пополнить и позднее. На первое время припасов нам хватит...
Вскоре в кабинете мэра состоялось очередное совещание, на котором был утвержден план эвакуации. Переселение должны были первыми начать северные кварталы города. Ответственным за огромный район, насчитывающий почти семнадцать тысяч человек, был назначен Кеннистон. Джон не возражал - он знал многих в этой части города, не говоря уже о том, что там жили Кэрол и ее тетя.
После совещания он направился на джипе в сторону Майн-стрит - на сей раз в сопровождении эскорта полицейских машин. Отдав все необходимые распоряжения, он не удержался и на минуту забежал к невесте.
Он был огорчен тем, что увидел в гостиной. Миссис Адамс сидела в кресле у пылающего камина и рыдала, а нахмуренная Кэрол поспешно укладывала одежду и постельные принадлежности в саквояжи. Появление жениха она словно бы не заметила. Джон неуклюже пытался ей помочь, горячо убеждая женщин не отчаиваться. Миссис Адамс вскоре перестала всхлипывать, но Кэрол демонстративно не обращала на него внимания и молчала.
Я понимаю, трудно покидать родной дом, - говорил Джон, запихивая в чемодан непослушное шерстяное одеяло, - но все мы сейчас в одинаковом положении. Миссис Адамс, кстати, я только что видел, как ваши соседи уже садились в машину... Поверьте, город под куполом вполне пригоден для жизни - там мы приобретем надежную защиту от стужи...
Защиту? - сердито спросила Кэрол, наконец соизволив заметить его присутствие. Она обвела грустным взглядом цветастые занавески на окнах, старую полированную мебель, картины на стенах, любовно расставленную в серванте фарфоровую и хрустальную посуду, и горько сказала:
Неужели тебя не волнует, Кен, что мы разом потеряем все, называемое некогда родным домом? Сколько веков пройдет, пока люди вновь заживут спокойно и комфортабельно? Согласен, - успокаивающе сказал Джон. - Но сейчас не время вздыхать и лить слезы отчаяния.
Да, сейчас не время... - потерянно произнесла Кэрол и неожиданно бросилась Джону в объятия: - О, Кен, я так любила все это!
Кеннистон понимал, что речь идет не о мебели или о фарфоровой посуде, - нет, Кэрол сожалела о безмятежном образе жизни, увы, скорее всего утерянном безвозвратно.
Не гак уж все и плохо, - рассудительно произнес он, поглаживая невесту по вздрагивающим плечам. - Завтра мы погрузим вещи в ваш автомобиль и отправимся вместе на новое место жительства. К счастью, меня назначили руководителем колонны нашего района, так что мы все время будем вместе...
О, Кен, ты ничего не понимаешь, - резко отстранилась от него невеста и, сверкнув глазами, язвительно добавила: - У тебя ведь масса дел - правда, милый? Стоит ли тратить на нас с тетей Адамс свое драгоценное время?..
Джон растерянно ретировался. Он почувствовал, что впервые за время знакомства между ним и Кэрол пролегла глубокая трещина - и эта трещина с каждым днем расширялась...
На следующее утро Джон получил напутствие от мэра и вместе с Маклином отправился в северную часть города. Холодный багряный рассвет на сей раз застал Миддлтаун совсем иным - бурлящим, активным. Почти все окна в домах светились - люди готовились к отъезду. Особое оживление царило на Майн-стрит - здесь почти все было готово к началу движения. Грузовики доверху были нагружены самыми необходимыми вещами. Семьи с детьми разместились в больших автобусах. Туда же проникли и возбужденно лающие собаки - с ними детишки не желали расставаться. Морозный воздух сотрясался от рева моторов тяжелых грузовиков, воя сирен полицейских машин, грохота разогреваемых двигателей личных автомобилей.
Люди сновали с тюками и чемоданами, пытаясь нагрузить машины до предела. Они выглядели скорее возбужденными, чем испуганными. Кое-где даже раздавался смех, в котором, впрочем, звучали истерические нотки. Джон заметил лишь несколько плачущих пожилых женщин, а вот детишки выглядели очень бодро - происходящее казалось им началом увлекательного приключения.
На Джефферсон-стрит уже формировалась головная часть колонны. В несколько рядов стояли автобусы, 'кадиллаки', 'бьюики' и 'форды', окутывая сумеречный воздух дымом выхлопов. Вдоль машин носились полицейские на мотоциклах, пытаясь выровнять ряды.
Маклин обратился к одному из офицеров:
- Отдайте приказ снабдить все мотоциклы колясками - дорога будет весьма неровной и сложной. И вот еще что: выдвиньте автобусы вперед - по их следам легче будет проехать малолитражкам.
Полицейский, отдав честь, побежал выполнять приказание, а в это время Кеннистон заметил среди деревьев... тягачи с полевыми орудиями!
Маклин рассвирепел. Выскочив из джипа, он нашел майора Национальной гвардии и устроил ему разнос:
- Какого дьявола вы делаете? За чем нам нужны ваши пушки? Оставьте их в Арсенале! Захватите с собой лучше солдатские койки, одеяла, полевые кухни - считайте, что мы отправляемся в поход. Ясно?
Вернувшись к джипу, он сказал Кеннистону:
- Джон, я возвращаюсь в мэрию - надо заняться другими районами. Будьте готовы начать движение около девяти! Я прикажу дать гудок на ближайшей к вам фабрике в качестве сигнала. Ну что ж, с Богом!
Остановив одну из полицейских машин, он уехал. Кеннистона тут же окружили офицеры, гвардейцы, административные работники района - все они ждали распоряжений.
- Как вы собираетесь отправляться в путь? - сердито обратился к ним Джон. - Половина машин настолько перегружена, что они не смогут даже сдвинуться с места!
Действительно, стоящие в колонне автомобили были доверху набиты не только одеждой и постельными принадлежностями, но и радиоприемниками, музыкальными инструментами, семейными портретами в массивных рамах, игрушечными лошадками...
- Заставьте их выбросить этот хлам! - решительно приказал Джон полицейским. - Будет возможность - мы перевезем на новое место все, даже горшки с геранью, а пока надо думать прежде всего о людях! Колонну перестройте в два ряда - на Джефферсон-стрит есть несколько узких мест.
Кеннистон проехался вдоль теснящихся автомашин, выглядывая Кэрол. Наконец он заметил ее за рулем старенького 'форда'. На заднем сиденье, среди многочисленных узлов и саквояжей, разместилась притихшая тетя Адамс. После долгих уговоров Джон убедил невесту переехать в переднюю часть каравана - так, чтобы они все время были у него на виду.