Документ взят из кэша поисковой машины. Адрес
оригинального документа
: http://www.izmiran.rssi.ru/info/personalia/npushkov/Lazutin/lazutin_pushkov.html
Дата изменения: Fri May 2 17:39:08 2003 Дата индексирования: Sun Apr 10 00:30:29 2016 Кодировка: Windows-1251 Поисковые слова: http www.astronet.ru db keywords.html |
![]() | Космические Физики |
![]() |
Почти 30 лет (1940-1969) Институтом Земного магнетизма и распространения радиоволн
руководил его организатор, доктор фиико-математических наук, заслуженный деятель науки и техники РСФСР, лауреат Ленинской премии Н.В.Пушков.
Николай Васильевич Пушков - фигура в советской геофизике ключевая,
легендарная. Он был из той когорты руководителей науки, которые
свой институт, свое дело ставили впереди своей личности, хотя и
личности эти были сильными, властными и даже крутыми. Сейчас
другие времена и другие руководители, и не каждый молодой
геофизик ответит, кто такие были Пушков, Шафер, Исаев и
другие их современники. Не нашел я упоминания о Н.В. Пушкове
и на сайте ИЗМИРАНа, директором которого он был долгие годы.
Я начну эту страницу немногим, что слышал, что вспомню сам,
но надеюсь, что она будет дополнена воспоминаниями тех, кто
знал и помнит Н.В. Пушкова.
Говорили, что до войны Измир (или Низмир?) был институтом
Министерства связи, и что находился он в Ленинграде. В эвакуацию
институт выехал в Иркутск, где и после войны остался СибИЗМИР.
После эвакуации Н.В. Пушков решил вернуть институт в Москву и сам
выбрал место для него в нынешнем Троицке. Так что следует
Н.В. Пушкова считать еще и основателем Троицкого научного
центра Академии Наук и города Троицка в придачу.
Николай Васильевич активно расширял институт, искал научные кадры,
не побоялся, например, в разгар кампании по борьбе с космополитами
взять к себе трех молодых талантливых космиков - евреев, от которых
отказался ААНИИ. Звали их Лев Дорман, Наум Каминер и Яша Блох, и
этот жест Пушкова заложил основу ведущей роли ИЗМИРАНа и советской науки в исследовании вариаций космических лучей.
В пятидесятые годы Н.В. Пушков основал несколько филиалов
ИЗМИРАН - в Калининграде, Мурманске, Ленинграде, обсерваторию
в Архангельске, пункты наблюдений в Антарктиде. Все это сейчас
живет и если не так уж и процветает, то в этом не его вина, а
наше общее несчастье.
Еще скажу, что у Н.В. был сын, крупный ученый и хороший человек,
Александр Николаевич Пушков, который по общему мнению был бы отличным директором после своего
отца, но к несчастью для отца и для ИЗМИРАНа, он преждевременно ушел из жизни.
Я в те годы был начинающим научным сотрудником, и вращались мы, разумеется, на разных уровнях. И лишь однажды несколько дней мы общались довольно тесно. Было это году в 1972м, когда впервые большая группа советских космофизиков выехала в США, в Сиэттл, на сессию КОСПАР. Начальство было в официальной делегации, а простым смертным была предоставлена возможность купить место в туристической группе. В Cиэттле все было интересно, и заседания, и помимо, масса впечатлений, снял много слайдов, с которыми потом долго выступал на лекциях по линии общества "Знание", например, у моряков в гарнизонах Северного флота. Мой сносный английский был востребован, в частности, я переводил разговор Хрунова и Янга, на первой, если не ошибаюсь, встрече наших и американских космонавтов.
После конференции в программе была поездка в Сан-Франциско,
Лас-Вегас, Вашингтон и Нью Йорк. И сразу по приезде в
Сан-Франциско возникла проблема.
У Н.В. Пушкова это тоже была первая поездка в Штаты, но сам
он довольно часто встречался и принимал у себя американских
коллег, со многими был на дружеской ноге. И вот директор
Боулдеровского центра Алан Шапли пригласил Пушкова в гости
в Боулдер.
Отказываться было неловко, да и не хотелось, но поступило
категорическое указание - одного Пушкова не отпускать, только
вдвоем. Американцы тотчас согласились принять двоих. Но вот
пропустить экскурсии по Сан-Франциско и поездку в Вегас все
категорически отказывались. Пушков нервничал, начальство
разводило руками.
И тут Валерия Алексеевна Троицкая поймала меня и воззвала
к моей сознательности. Отказать Валерии Алексеевне я не мог.
И мы c Н.В. Пушковым полетели в Боулдер, штат Колорадо.
Начало знакомства было неудачным - я сильно уронил себя в глазах Н.В.
Дело в том, что нам все-таки решили устроить вечером, перед вылетом, короткую экскурсию по Сан-Франциско.
В вестибюле на вопрос - куда мы направляемся? - я пошутил: -" на экскурсию по ночному городу".
Н.В. возмутился.
- Ты что! Думай, что говоришь! Разнесут
по всему Союзу, что Пушков был в злачных местах! И тебя тоже
больше не выпустят!
Он так расстроился, что и Чайнатаун, и Рыбацкая гавань не отвлекли
его внимания. Боюсь, что он подумывал, не отказаться ли от такого
легкомысленного спутника.
Однако скоро наши отношения наладились, Пушков любил поговорить,
а мне было интересно услышать его мнение об увиденном, и непременно
в разговоре возникало отражение на наши домашние проблемы: - вот
это бы и нам, или - нет, это нам не подходит.
Я впервые близко столкнулся с личностью такого большого калибра
Его нельзя было назвать выдающимся ученым, личный вклад в науку
был меньше, чем у ряда его подчиненных, он был выдающийся организатор науки, но конечно же прекрасно
разбирался во всем, был в курсе последних работ. Мне было интересно наблюдать его в общении
с иностранцами. он без натуги держался на равных с хозяевами.
Разных начальников наблюдал я потом в подобной ситуции и немногим
удавалось держаться естественно и с достоинством.
Нет, я не пожалел о том, что не попал в Лас-Вегас. В Боулдере все было интересно, обсерватория, центр сбора данных, которым руководила легендарная Вирджиния Линкольн. В нашу честь (в честь Николая Васильевича, конечно,) был устроен прием, мы побывали дома у Шапли и Линкольн. Алана я потом больше не встречал, а c Вирджинией мы несколько раз пересекались на конференциях, были друзьями и как-то раз в Москве я ей вместе с австралийцем Коулом показывал московские достопримечательности. Закончился тот день ужином в ресторане "София", еще со студенческих времен облюбованным для редких, увы, праздников мясного обжорства.
А с Николаем Васильевичем мы еще два дня
после Боулдера провели вместе, в Вашингтоне и Нью Йорке. Он страдал
тогда бессоницей и в Вашингтоне поднял меня ни свет ни заря, погнал
сонного гулять по вражеской столице и только на улице, видя мое
недоумение при виде пустых улиц, признался:
- Ты уж меня прости, брат, добавил я пару часиков, невмоготу
стало крутиться без сна...
А когда в тесном душном номере Нью Йорка томились в ожидании
автобуса в аэропорт, я прочитал на спинке кровати, что в нее
вмонтировано некое чудодейственное электрическое устройство
от бессоницы - Н.В. чуть не плача закричал на меня:
- Ну что ж ты вечером не прочитал эту записку? Я бы мог
испытать эту штуку и если бы помогла, попросил бы кого-нибудь
привести в подарок!
И до посадки в автобус смотрел сердито .
Больше с Н.В. Пушковым я не встречался.