Документ взят из кэша поисковой машины. Адрес
оригинального документа
: http://www.buran.ru/htm/filin%2005.htm
Дата изменения: Unknown Дата индексирования: Tue Oct 2 02:12:46 2012 Кодировка: Windows-1251 Поисковые слова: п п п п п п п п п п п п п п п п п п п п п п р п р п р п р п р п р п |
Май 1974 г. Еще не высохли чернила под приказом, а
весть, что наше КБ лишилось своего
руководителя, уже передавалась сотрудниками.
Причин для снятия руководителя крупного
союзного предприятия, каким являлось ЦКБЭМ (бывшее ОКБ-1), у ЦК партии, а
точнее ее Политбюро, было достаточно, и в первую очередь, это неудачи с
комплексом Н1-ЛЗ.
К нашему большому удивлению, к
главному корпусу через "мышеловку"
(так в нашем обиходе назывался въезд на предприятие) подкатила
"Чайка", из которой вышел В.П.Глушко.
С этого дня он стал Генеральным конструктором
и Генеральным директором научно-производственного
объединения "Энергия", образованного на базе
ЦКБЭМ и КБ экспериментального
машиностроения с заводами.
Он тихо прошел в кабинет, который
раньше занимал С.П. Королев. В приемной было достаточно много людей и среди
них - наш, уже бывший, главный конструктор В.П. Мишин. Вызвав секретаршу, Валентин Петрович дал
указание больше не пускать его на предприятие.
Это как-то шокировало.
Собрав руководство, Валентин Петрович сообщил:
"Я
пришел к вам не с пустыми руками. Нам
предстоит большая работа над новым рядом носителей.
Это носители среднего, тяжелого и сверхтяжелого класса". И далее
он начал подробно рассказывать о двигателях
для такого ряда, об унификации типоразмеров, о поэтапной отработке, об
основных смежниках и использовании существующего задела.
Начались проектные проработки всех вариантов. В
предлагаемом ряде носителей В.П. Глушко хотел использовать на первых ступенях
один и тот же кислородно-керосиновый двигатель тягой 700 тс. Это значит, что
нужно было создать самый большой в мире жидкостно-реактивный двигатель.
Необходимо отметить, что до этого заказа создаваемые в КБ "Энергомаш" двигатели
работали на топливе из высококипящих компонентов, а теперь
опять нужно было вспомнить кислород и керосин, поскольку со времени
создания двигателя для ракеты Р-7 прошли почти два десятилетия. Нужно
отдать должное В.П.Глушко: он пересмотрел
свое отношение к применению жидкого водорода в качестве горючего для двигателей и, поняв все
преимущества его для ракет тяжелого
класса, внедрил его на вторую ступень.
Вначале для всего ряда носителей предполагалось
использовать только кислородно-керосиновые двигатели, в том числе и для
сверхтяжелого носителя, который должен был выводить на орбиту Земли массу до 100
т. Это как раз та масса, которая нужна, чтобы создать орбитальный корабль не
хуже американского "Спейс-Шаттла". Проектанты доказывали, что без водородного
горючего не обойтись. В.П. Глушко собрал совещание и сказал: "Кто предложит
вариант носителя, приемлемый для орбитального корабля, но работающий на
кислородно-керосиновом топливе, будет моим заместителем". Таких не нашлось.
Только после этого он дал добро на применение
водорода.
Проектирование водородного двигателя было поручено
одному из многолетних коллег Валентина Петровича - Александру Дмитриевичу
Конопатову, возглавлявшему конструкторское
бюро химической автоматики в Воронеже, после чего развернулись работы
над новыми ракетами и в нашем НПО.
Отделы, ранее занимавшиеся
проектированием и созданием
H1,
реорганизуются. Исполняющим обязанности главного конструктора ракетного
направления назначается
опытнейший ракетчик Я.П.Коляко. Именно в
подчиненных ему отделах
появляются первые наброски новых ракет, анализируются
различные варианты их исполнения. К созданию ракеты с
использованием базового
модуля подключилось КБ "Южное",
Генеральным
конструктором которого после М.К.Янгеля был назначен Владимир
Федорович Уткин.
К приходу В.П.Глушко в НПО "Энергия"
уже сложились самостоятельные направления
работ. Это, в первую очередь, создание пилотируемых космических кораблей и долговременных орбитальных станций.
Все эти темы были приоритетными для нашей
страны и стали основными для нового
Генерального. Он оставил на своих местах Главных конструкторов по этим направлениям К.Д. Бушуева и Ю.П. Семенова.
Но Луна не давала ему покоя.
В кабинете В.П.Глушко сменяются
настенные атрибуты и вешается
карта Луны. Долго изучает В.П. Глушко лунный глобус, пока не находит на нем
место, где цепочка небольших
кратеров на обратной стороне Луны не имеет названия.
Вот туда-то он и отправляет будущую Лунную экспедицию. Лавры его сподвижников
-
Королева, Келдыша и других - не давали ему покоя.
Создается специальное направление по разработке
лунных баз, которое возглавляет И.С.Прудников. Это он руководит проектными
работами по созданию пилотируемых лунных кораблей.
В начале 70-х годов нам было хорошо известно о новой
стратегии наших заокеанских коллег. Эта стратегия предусматривала создание
многоразовых средств выведения, которые должны были заменить все существующие
к тому времени одноразовые, а проще говоря - баллистические и космические ракеты.
Для системы "Спейс-Шаттл" (космический челнок) предполагалось создать самолет,
использующий для выхода на орбиту Земли топливо из подвесного бака и
твердотопливные ускорители. Челнок, выгрузив на орбите спутник или забрав ранее
выведенный туда спутник, должен возвратиться на Землю. Такая система позволяла
развернуть на орбите Земли боевые
космические группировки, включая оснащенные средствами массового
поражения. Только такая система могла и "свернуть" их, т. е. вернуть на Землю,
когда необходимость в них исчезла.
Военное противостояние двух систем продолжалось.
Война переносилась в космос. В США начались разработки самого современного
оружия, в том числе и лазерного. Требовались орбитальные объекты больших масс,
их обслуживание на орбите, включая замену вышедших из строя космических
аппаратов. С такой задачей могла справиться только система, умеющая как выводить
объекты на орбиту, так и возвращать их на Землю. С рождением многоразовой
космической системы "Спейс-Шаттл" в США начинается разработка целой программы,
получившей название "Стратегическая оборонная инициатива" (СОИ). В соответствии
с ней широким фронтом ведутся работы по созданию ударных и космических средств,
предупреждающих группировок космического и наземного базирования, оружия на
новых физических принципах. Программа СОИ получает одобрение Конгресса и
Президента.
С вводом СОИ стратегический паритет между
сверхдержавами явно нарушается не в нашу пользу. И не даром американцы, уже
хорошо чувствуя мощь своей системы, стали вдруг сражаться за мало известный
остров Диего-Гарсия в Индийском океане. Именно этот остров стал бы на пути
первого полувитка советского "Шаттла" при нападении на США. И они добились
своего. На острове была построена новая американская база.
Сотрудники Института проблем механики под
руководством академика М.В. Келдыша анализируют возможности американской
системы. На стол Генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза
ложится записка, в которой говорится о том, что американский челнок способен
делать боковые маневры до 2000 км, да еще выполнять "нырки", скажем, над
Москвой, с последующим возвращением на орбиту. Это свидетельствовало о том, что
СССР практически лишался возможности предотвратить ядерный удар или хотя бы
предупредить о нем население.
Резолюция А.И. Брежнева содержала однозначное
требование разработать советский аналог
такой системы. М.В.Келдыш проводит специальное совещание в Центральном
научно-исследовательском институте машиностроения. Его сообщение не вызвало
восторга ни у директора института Ю.А. Мозжорина, ни у нашего Генерального.
"Но
нас заставят это сделать",- сказал в заключение президент Академии Наук СССР.
Через некоторое время руководство нашей
страны предлагает В.П. Глушко проработать советскую альтернативу этой
системы. Так с приходом Валентина Петровича
появилось пятое направление работ над многоразовыми системами. Его
возглавил И.Н.Садовский.
Назначением на должность Генерального конструктора
НПО "Энергия" В.П.Глушко обязан
Д.Ф.Устинову, другом которого он считался с давних пор. Причем назначение
прошло, как говорят, без одобрения министра общего машиностроения С.А.Афанасьева, который в противовес
этому назначает первым заместителем Генерального "своего"
человека, Ю.Н.Труфанова. В космической технике всегда были натянутые отношения
между Главными и министерством. Это было естественно. Главным
конструкторам, у которых были огромные творческие планы, хотелось очень много и
быстро реализовать, а министру, хорошо понимавшему производственные
возможности отрасли, приходилось оптимизировать аппетиты маститых и
авторитетных руководителей. Роль Ю.Н.Труфанова и
состояла в том, чтобы вовремя доложить и провести его, министра, позицию
на предприятии. А сам Юрий Труфанов, имевший опыт работы ведущего
конструктора по ракете "Протон", был не новичком в нашем деле.
Как же принял коллектив КБ приход руководителей? Прямо скажем, очень сдержанно. Ведь все еще помнили стиль работы С.П.Королева и В.П.Мишина, помнили становление КБ, помнили, что практически каждый год в сообщениях ТАСС объявлялась благодарность рабочим, конструкторам и ученым, создавшим новое космическое чудо. А каждый из них понимал, что это предназначено именно Ему.
И пусть в ракетных делах были неудачи, зато в пилотируемом космосе дела шли хорошо. И славили наш космос практически ежедневно благодаря тому, что все они - члены мощного коллектива, коллектива определенных традиций, коллектива, самоотверженного и преданного своему делу, коллектива, для которого С.П. (так почтительно звали С.П. Королева) стал техническим идолом, уважение к которому еще более усилилось после его смерти. Вот в такой коллектив и пришел академик В.П.Глушко. Как будто предвидел автор сценария "Укрощение огня", что место Главного после него должен занять его сподвижник-двигателист.
В.П.Глушко не стал ничего ломать и реорганизовывать в КБ. Не поменял даже секретаря, понимая, что лучше ее мало кто может быстро отыскать в многотысячном КБ необходимого человека и связать по телефону с "верхом". Его пунктуальность поражала многих. Если встреча назначалась на 11 час. 45 мин., то в это время можно смело заходить, точно зная, что В.П. ждет. И в отведенное для совещания время я ни разу не видел, чтобы кто-то помешал и оторвал его по телефону. Как он этого добивался - одному Богу известно.
Свои указания он отдавал тихим голосом и, как правило, в виде просьбы:
- Сколько Вам нужно времени, чтобы выполнить это? - спрашивал он. И когда говорили - день или два дня, непременно уточнял:
- Значит, встретимся через день? Хорошо, это будет
пятнадцатое октября. Во сколько? Вас устроит в пятнадцать ноль ноль? Да? Хорошо.
Открывал свою маленькую записную книжечку и делал в
ней пометки. Это означало, что можно без дополнительного оповещения приходить
точно к 15 час. 00 мин. Случалось, что обстоятельства не позволяли ему
встретиться в назначенное время. Но не было случая, чтобы он заранее не
предупредил об этом и не договорился на новый срок.
А эта книжечка? Порой мы были готовы украсть ее,
ведь попадавшие в нее нами же названные характеристики изменить было очень
трудно. Можно, конечно, но требовались детальные объяснения. Четкость мышления,
колоссальная память, аристократическое воспитание, академический, да, именно
академический подход к решению любой проблемы, настойчивость, переходящая в
непреклонное упорство, умение видеть главное в проблеме малой и большой
- все
эти черты были присущи этому 66-летнему руководителю.
Валентин Петрович буквально
"пытал" тебя по
поводу каждого вновь принимаемого решения! Он умел так оппонировать, что тебе
казалось, что ты "не туда" зашел. Только детально разобравшись, он давал
"добро"
на то или иное техническое решение.
Каждый документ, прежде чем подписать, он внимательно прочитывал. Прекрасно
владея русским языком, не переносил грамматических ошибок в отчетах,
пояснительных записках и, уж тем более, в письмах смежникам и в вышестоящие
инстанции. Как правило, перед походом к Глушко собирались грамотеи и досконально
проверяли текст. И тем не менее опечатки встречались, и документы возвращались
молча. Исполнитель забирал их со стола Генерального под его негодующим взглядом.
Аккуратность в обращении, в одежде, в формулировках нас просто поражала. Не могу
себе даже представить, что у В.П. была бы оторвана пуговица, были мятые брюки
или старомодный галстук. Своей одежде он уделял самое пристальное внимание.
А как он нас учил правильной речи! Это теперь даже по телевидению от диктора (!)
можно услышать выражение "на сегодняшний день":
"Нет, уважаемые, такого
выражения в русском языке, - говорил Валентин Петрович в первый раз сотрудникам.
- Это тавтология". И если это повторялось, он просто предлагал выйти из кабинета.
Так он отучил нас и еще от одного обиходного слова -
"квартал", объяснив, что в
русском языке есть только "квартал". Любой поход к Генеральному требовал от
каждого собранности, еще одного переосмысления своих предложений, еще
одной
проверки "писанины" и стыковки цифр. А это означало, что и остальные
руководители требовали от подчиненных уважительного и серьезного отношения к
своим обязанностям.
В. П. не ходил по залам, не упрекал опаздывающих, но если кем-то не выполнялись
его указания, или проваливалась работа, или он слышал от какого-либо
руководителя неуважительное высказывание о космической технике, для него такой
человек переставал существовать. Он просто не принимал его, и его карьера
заканчивалась. Иногда он просто вызывал к себе начальника отдела кадров и давал
указание "забить" кому-то пропуск. И все это без крика, тихим и спокойным
голосом. От его слов "с вами невозможно работать" бледнел не один руководитель.
Это был новый стиль руководства. Многим он был не по душе. Решили дать понять,
что коллектив не благоволит пришельцу. Так, на первой же партийной конференции
после выдвижения его кандидатуры в партком бросили 135 черных шаров. Еще немного
- и половина, а значит, не прошел бы в
партком. Это по старым меркам означало, что руководить коллективом он не может.
Помню, как объявили результаты голосования, как он сидел в президиуме. Ничто не
выдало его волнения. Все просто поразились. А через несколько месяцев мы узнали,
что наш В.П.Глушко стал членом Центрального Комитета партии. Наверное, не
обошлось без поддержки Д.Ф.Устинова.
Валентин Петрович с каждым днем все больше и больше входил в жизнь нашего КБ.
Уже на следующей конференции против него проголосовал лишь один случайный
дедегат. Авторитет В.П.Глушко в коллективе гиперболически рос. Руководство
"своей" старой фирмой он доверил В.П.Радовскому.
Сверхмощный двигатель создавался трудно. Неудачи просто преследовали коллектив
опытных двигателистов. И Генеральный отводил день в неделю, чтобы вместе со
всеми проанализировать и подытожить сделанное, а затем одобрить очередное
конструктивное изменение или совершенствование. Ведь на двигателе висела судьба
всего ряда носителей.
Указания Генерального обычно отрабатывал его первый заместитель. Практически
всегда после совещания у В.П. он приглашал всех к себе в кабинет напротив, чтобы
окончательно распределить, что кому делать. При этом уделял огромное внимание
иллюстрациям решений, проще говоря, просил укрупненно изобразить решение на
плакате, говоря при этом: "Торопиться не надо, но к утру чтобы все было". А
время, как правило, уже девятый час вечера. Так и приходилось иногда ночевать в
КБ, готовя эти треклятые плакаты.
В технику первый заместитель не лез. Ему было все равно, что орбита уходит от
точки старта или возникают пожары в турбонасосном агрегате. Он знал только одно
- этого не должно быть. "Вы должны сделать все, чтобы не расстраивать
Генерального. А что делать - идите и думайте",- напутствовал он.
Пять направлений работ продержались недолго. После выхода Постановления на
разработку МКС "Буран" в начале 1976 г. проектное подразделение Е.А.Дубинского
и Р.К.Иванова вместе с хозяйством А.Г.Карася (так называлось военное
заказывающее управление) начинают работать над тактико-техническими требованиями
к советской многоразовой системе. В отдельных фолиантах формируются общие
требования, требования к ракете, требования к кораблю и специальные требования
военного назначения. Документы утверждаются на самом высоком уровне
- Д.Ф.Устиновым, секретарем ЦК КПСС по оборонным вопросам. Утверждаются символично в
день самого большого праздника страны Советов - 7 ноября 1976 г. Работы над МКС
"Буран" захватывают все большую часть КБ, ведь к ним подключаются целые отрасли
смежников и, в первую очередь, Министерство авиационной промышленности как
головное по планеру орбитального корабля и ряду его систем. В Минавиапроме для
проектирования орбитального корабля создается специальное КБ - НПО
"Молния" во
главе с Г.Е. Лозино-Лозинским.
К этому времени в нашем КБ формируются два направления. Одно
- по пилотируемым
кораблям и долговременным станциям и другое - по МКС
"Буран". Ракетное
направление влилось в многоразовые системы. Назначаются два первых заместителя
Генерального конструктора: главные конструкторы Ю.П.Семенов и И.Н.Садовский.
КБ как бы поделилось на две части, но не развалилось.
Общее руководство прочно держал в своих руках Генеральный.
Игорь Николаевич Садовский
- один из опытнейших проектантов КБ. Работал с С.П.Королевым. Был ответственным за создание первой баллистической ракеты на твердом
топливе. Ракеты его разработки не один десяток лет стояли на вооружении Советской Армии. Под его редакцией выходит
целая серия книг, посвященных американской системе "Спейс-Шаттл". Но одно дело
-
написать о них, а другое дело - спроектировать аналогичную систему у нас.
Уже канули в архив первые проекты
"Труфоплана" и "Глухолета", которые были
сделаны людьми с большой фантазией. Нужно было создавать уже реальное, не
парашютный "кол", не американский
"утюг", а свою ракету и свой орбитальный
корабль. Долго колебался И.Н.Садовский, где ставить маршевые двигатели второй
ступени - на ракете или корабле, как это сделали американцы.
Уже выпущено огромное количество томов документации смежниками (их более сотни),
а облик ракеты под сомнением. Моноблок или четырех-баковый вариант центрального
блока? Так и пошли на защиту технического проекта с четырехбаковым вариантом. И
только за два дня до защиты, в субботу и воскресенье, все переворачивается опять.
Моноблок.
Уже идет монтаж стартовых сооружений, а место двигателям второй ступени не
выбрано. Самолет или ракета? Сомнения, сомнения, сомнения. И все это втихую. Не
дай Бог, чтобы ОН узнал. А у Валентина Петровича сомнений не было. Только ракета
и орбитальный корабль! Создать в рамках МКС сверхмощную ракету! Это и будет
нашим основным козырем перед американцами.
Разработка двигателя первой ступени затягивалась по техническим причинам.
Неудачи следовали одна за другой. Министр просит В.П. пока пересесть в Химки. У
Главного опять сомнения по поводу МКС. Двигатель такой
тяги, с повышенными удельными характеристиками сделать нельзя. Надо его
четвертовать. Находится и автор злосчастного МД-180 в КБ "Энергомаш". Он
начинает работу в этом направлении по личному указанию министра.
Особенно тяжело переживали неудачи в создании двигателя в КБ
"Южном". Ведь
летные испытания их ракеты с этим двигателем должны опережать испытания
"Бурана".
Ведь впоследствии она станет одним из четырех боковых ускорителей. Много и
самостоятельных задач возлагается на эту ракету, а двигателя все нет.
Роль Главного конструктора МКС
"Буран" была все-таки не по плечу И.Н. Садовскому.
Хороший проектант, глубоко разбирающийся в комплексных теоретических вопросах, а
вот организация работ в КБ, организация производства и тем более работы
многочисленных смежников - это было для него как
"нож острый".
Главный конструктор пилотируемого направления Ю.П. Семенов
"тянул одеяло на себя"
и даже ревниво относился к самому Генеральному, если в его отсутствие
принимались какие-либо решения по его направлению. Он сосредоточил в своих руках
не только проектные, конструкторские, но и организационные задачи. Его главными
помощниками были ведущие конструкторы конкретных изделий. Они-то и решали все
вопросы на стыке производства и конструирования, разрабатывали многочисленные
графики и контролировали ход их исполнения, следили, чтобы ни одно изменение в
изделии не прошло мимо Главного конструктора.
В отношении МКС такого чувства хозяина у Главного конструктора не было. Вот и
стали появляться всевозможные ЦКР (центры координации работ), ГОРы (группы
оперативного руководства) со своими бесчисленными заседаниями, на которых
отчитывался сам Главный конструктор. Не спрашивал, а именно отчитывался.
К тематике советского
"Шаттла" стягивалось все больше и больше различных
отраслей. Спроектировать изделие - это еще полдела. Нужно организовать
производство, и не только носителя, но и всех наземных систем: стартов, стендов,
технологического оборудования, аэродромов, пунктов управления и контроля.
Постановлениями ЦК КПСС и Совета Министров для координации работ создается
Межведомственный координационный совет (МВКС) во главе с министром общего
машиностроения С.А.Афанасьевым. В него вошли министры оборонных отраслей,
представители практически всех промышленных министерств и, конечно же, военные
ведомства. Решения МВКС имели силу Постановлений Правительства.
Ход работ постоянно контролируется органами ЦК КПСС и КГБ, и не только
контролируется - существующая система позволяла оперативно вмешиваться в них и
оказывать действенную помощь. Ведь, еще раз повторяю, на карту была поставлена в
первую очередь безопасность нашей страны.
В 1979 г., наконец, облик системы окончательно определяется и подтверждается
выпущенным дополнением к эскизному проекту. Орбитальный корабль по форме очень
походит на американский, но без маршевых двигателей в кормовой части.
Ракета представляла собой пакет, в центре которого находилась вторая ступень с
четырьмя однокамерными двигателями, работающими на жидком водороде и жидком
кислороде. По периферии к центральному блоку пристыковывались четыре ускорителя
первой ступени и орбитальный корабль. Ускорители, работающие на керосине и
жидком кислороде, оснащались одним четырехкамерным жидкостным ракетным
двигателем. Да, тем самым, о котором говорилось в начале этого раздела.
Весь пакет монтировался на переходном стартово-стыковочном блоке, который
обеспечивал большинство гидравлических, энергетических и пневматических связей с
наземными системами. Стартовая масса пакета достигала 2300 т - почти 40
железнодорожных вагонов. Начинался новый, пожалуй, самый ответственный, не
считая летных испытаний, этап в создании МКС - наземная экспериментальная
отработка. Требовалась четкая организация изготовления летных образцов и
объектов испытаний, увязка всех работ, включая проведение самих испытаний, по
срокам исполнения.
Постоянные технические дергания по поводу доработок материальной части объектов
испытаний довольно сильно нервировали коллектив КБ и смежников. Наступил момент,
когда Главного явно не хватало. Понимая это, он пишет заявление о своей отставке.
Отставка не принимается. Однако Генеральный решает передать часть работ по МКС,
а именно - по орбитальному кораблю, службе Ю.П.Семенова. Особой радости это не
доставило. В этот момент в самом разгаре были работы по созданию орбитальной
станции "Мир". А здесь
- 100-тонный корабль, да еще смежник НПО
"Молния". Но
решение принято. Проектный отдел по кораблю перешел в подчинение Ю.П.Семенову.
С проектантами этого отдела меня связывала многолетняя работа. Около 20 лет мы
трудились бок о бок. В этот коллектив я пришел инженером, в нем же я стал
заместителем начальника отдела. Этими людьми в разное время были разработаны
спутник "Электрон", первые советские космические разведчики, лунные корабли и
автоматические станции по исследованию Марса и Венеры. В этом отделе собрались
действительно одаренные люди, влюбленные в космос, и все они оказались в одном
отделе, чтобы сделать орбитальный корабль - один из самых технически сложных
объектов многоразовой системы. До сих пор вспоминаю мягкого, но и
требовательного Бориса Сотникова, прекрасных опытнейших компоновщиков В.Ш.Садового, А.А.Калашьяна и Т.А.Прянишникову, а также добродушного человека О.П.Козюпу. Это он отметил точку посадки спускаемого аппарата Ю.А.Гагарина
металлическим ломом, о чем свидетельствует фотография в музее предприятия.
Вспоминается А.В.Егоров, спроектировавшей до мельчайших деталей стыковочный
модуль орбитального корабля, которым впоследствии заинтересовались американцы.
А коллектив системщиков во главе с Ю.М.Фрумкиным, разработавший программу полета
корабля, просмотревший тысячи нештатных ситуаций, создавший сотни директивных
логик управления, рассчитавший необходимую энергетическую потребность всех
систем корабля и обеспечивший выполнение многочисленных технических заданий! В
этом отделе работали и В.П.Бурдаков, и В.Г.Алиев, с
небольшим штатом сотрудников, которые начали трудиться над кораблем буквально с
первых дней. Кроме технических условий, эти люди сумели "вести" авиационные
средства транспортировки крупногабаритных отсеков системы.
Но судьба распорядилась иначе. Как всегда неожиданно, пришла весть о назначении
в наше КБ главным конструктором по МКС в целом и по ракете Бориса Ивановича
Губанова, до того работавшего в КБ "Южное" первым заместителем генерального
конструктора. Позже он вспоминал, что и сам не ожидал столь быстрой смены
событий.
Б.И.Губанов имел большой опыт руководящей технической работы, защитил
докторскую диссертацию, получил за разработку боевых ракетных комплексов высокое
звание Героя Социалистического Труда. Кандидатура со всех точек зрения была
сильная. Правда, Б.И.Губанов, давая согласие на свой перевод в НПО
"Энергия", и
не догадывался, что у В.П.Глушко уже есть один первый заместитель. Об этом он
узнал, когда пришел на работу в НПО. Кстати сказать, и Ю.П.Семенов пришел в
наше КБ тоже из Днепропетровска, но мы забыли об этом и считали его своим.
Б.И.Губанов и Ю.П.Семенов хорошо знали друг друга. Однажды в тайге они
просидели более месяца в точке падения телеметрических головных частей боевых
ракет. Видно, судьба соединила их снова.
И еще об одном преобразовании хочется сказать. В конце 70-х годов в НПО
"Энергия"
появился генеральный директор В.Д.Вачнадзе. Выполнять функции и генерального
конструктора, и генерального директора В.П.Глушко было (если можно так сказать)
не по душе. Вот он и дал согласие на назначение генерального директора. В его
обязанности входило решение производственных и хозяйственных вопросов, которых
на громадном предприятии по сотне на каждый день. Вахтанг Дмитриевич долго
работал на нашем заводе, дошел до главного инженера. Затем - главный инженер
Главка, а теперь он снова вернулся к нам уже в должности генерального директора.
Поскольку технические вопросы находились в ведении Генерального конструктора, то
на них Вахтанг Дмитриевич не оказывал определяющего воздействия. Общение с
"верхом"
также замыкалось на Глушко. Так и стал Генеральный директор практически вторым
директором экспериментального завода. Но благодаря простоте общения он был
доступен любому сотруднику и КБ, и завода. До сих пор не помню случая, чтобы он
не помог кому-либо, особенно если у человека беда.