Документ взят из кэша поисковой машины. Адрес
оригинального документа
: http://hbar.phys.msu.ru/gorm/dating/novgorod/yanin_1.htm
Дата изменения: Unknown Дата индексирования: Thu Feb 27 20:57:01 2014 Кодировка: Windows-1251 Поисковые слова: п п п п п п п п п п п п п п п п п п п п |
стр. 138
В. Л. Янин
ВИСЛЫЕ ПЕЧАТИ ИЗ НОВГОРОДСКИХ РАСКОПОК 1951--1954 гг.
Великий Новгород в русской сфрагистике занимает значительное и почетное место. Можно сказать, не опасаясь преувеличений, что новгородский материал среди древних русских печатей XI--XV вв. в количественном отношении составляет не менее 90% всех находок. Такие соотношения характерны и для печатей того же времени, сохранившихся при подлинных актах. Однако если последний факт может быть до некоторой степени объяснен известными историческими обстоятельствами, благодаря которым именно новгородские документы дошли до нас в большем количестве, эти обстоятельства не могли служить причиной преимущественного сохранения печатей также и в новгородской почве.
Указанная особенность топографии находок древнерусских печатей неоднократно отмечалась исследователями русской сфрагистики, а Н. П. Лихачевым была сделана попытка найти ей объяснение. Н. П. Лихачев, обратив внимание на концентрацию находок в пределах крупных городов древности и отметив, что в число последних не входят Владимир, Суздаль, Чернигов, Смоленск, Полоцк, Рязань, пришел к выводу, что указанные пробелы объясняются случайностью, а обилие находок в Новгороде вызвано открытием там некоего микроцентра находок, каким является Городище, место бывшего княжеского двора и архива. "В Киеве, -- отмечал Н. П. Лихачев, -- не найден такой центр находок, и находки случайны, единичны"
1). Действительно, если судить по этому и некоторым другим замечаниям Н. П. Лихачева, можно было бы думать, что большая часть материала, с которым ему приходилось иметь дело, -- а его собрание до сих пор является основным источником изучения древнерусской сфрагистики, -- происходит с Городища. Однако обращение к рукописному наследию указанного исследователя помогает установить, что такой вывод весьма неосторожен. Пояснительный текст к "Сфрагистическому альбому", подготовленный автором в последние годы жизни 2), содержит указания на место находки или покупки всех экземпляров его собрания. Городищенские находки в тексте "Альбома" отмечены пунктуально, но их мало сравнительно с находками, имеющими суммарное указание "Новгород". Собрание Н. П. Лихачева составлялось путем многочисленных покупок через местных агентов, а если эти последние не располагали точными сведениями о месте находки скупаемых ими экземпляров, тем меньше оснований у нас объявлять подавляющее большинство этих находок городищенскими.Нет сомнений в том, что Городище является исключительной сокровищницей русской сфрагистики. В Новгороде до сих пор бытуют воспоминания о том, как обилие находок печатей в сочетании с коммерческой деятельностью агентов Н. П. Лихачева на несколько лет отвлекло крестьян с. Городище от занятий землепашеством и скотоводством и превратило их в кладоискателей. Тяжелым наследием этого своеобразного
1)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 1. Л., 1928, стр.2)
Рукопись -- в архиве ЛОИИМК.стр. 139
промысла явилось полное нарушение стратиграфии этого ценнейшего археологического памятника. До настоящего времени городищенский материал составляет значительную часть новых сфрагистических поступлений Новгородского музея. Однако, несмотря на все эти факты и даже в силу этих фактов, мы берем на себя смелость говорить об искусственном преувеличении значения Городища как места добычи древних печатей за счет собственно новгородской территории.
Известную ясность в вопрос о микротопографии новгородских находок могло бы внести изучение богатой сфрагистической коллекции Новгородского музея. К сожалению, во время войны коллекция была полностью обезличена, и паспортных сведений экземпляры, найденные до войны, а таких экземпляров большинство, -- не сохранили.
Тем больший интерес должны представить материалы, которые в течение четырех последних лет были добыты Новгородской экспедицией. Все 46 описываемых ниже экземпляров происходят с территории собственно Новгорода. Из них 42 экземпляра найдены в процессе раскопок на Неревском конце, где была археологически изучена сравнительно небольшая часть рядового городского района. Таким образом,
уже это обстоятельство делает недействительным предположение Н. П. Лихачева о роли "микроцентров" типа Городища. Фактическое же отсутствие памятников сфрагистики в раскопках других русских городов говорит о неслучайности их обилия в Новгороде и заставляет еще внимательнее подойти к изучению новгородских памятников.Публикуемый в настоящей работе материал частично был издан автором (печати из раскопок 1951 г., древнейшая печать Х в.)
1)', однако раскопки последующих лет внесли некоторые уточнения в датировку залегания печатей; некоторые новые сфрагистические находки позволили лучше понять уже опубликованные печати; наконец, при изучении стратиграфии раскопа важно привлечение всего комплекса находок печатей. Эти соображения заставляют вернуться и к уже опубликованному материалу.При изложении последний был классифицирован по разрядам. Порядок изложения в общем совпадает с порядком последовательности находок. Сначала описываются и комментируются памятники новгородской административной сфрагистики XII--XV вв., затем -- княжеские печати, среди которых преобладают относящиеся к XI--XII вв. Более детально принцип классификации русских вислых печатей изложен в конце работы на основании изучения публикуемых памятников.
НОВГОРОДСКИЕ АДМИНИСТРАТИВНЫЕ ПЕЧАТИ XIII--XV вв.
Печати должностных лиц новгородской администрации времени самостоятельности составляют половину всего добытого за 4 года сфрагистического материала (24 из 46). В их числе представлены все разряды печатей, употреблявшихся администрацией Новгорода в XIII--XV вв.
I. Печати Великого Новгорода
Государственные печати Новгородской республики не представляют большой редкости в сфрагистических собраниях. К настоящему времени их известно свыше 50 экземпляров. Сравнительное изучение этих печатей позволяет установить, что в разное время в Новгороде употреблялось для их оттискивания не менее 35 пар матриц. Специальное исследование печатей Великого Новгорода было предпринято Н. Г. Порфиридовым
2). Несмотря на ограниченность материала, привлеченного указанным автором (им использовано всего около 20 печатей этого разряда), в его исследовании освещены все основные разновидности государственной печати. Ограниченность материала не позволила Н. Г. Порфиридову выйти за рамки предварительных хронологических выводов. Привлечение новых материалов, в том числе и добытых при новгородских раскопках, дает возможность сделать некоторые уточнения.
1)
В. Л. Янин. Печати из новгородских раскопок 1951 г. СА, 1953, XVIII, стр. 372--385; его же. Древнейшая русская печать Х века. КСИИМК, 57, 1954, стр. 39--45.2)
Н. Г. Порфиридов. Очерки памятников новгородской сфрагистики. Новгородский исторический сборник, вып. 8. Новгород, 1940.стр. 140
Всего в результате четырехлетних раскопок обнаружено 5 новых экземпляров печатей Великого Новгорода.
1. Пласт 9, квадрат 166. Круглая свинцовая печать диаметром 32 мм (табл. I).
Л.С. Изображение воина во весь рост, с копьем в правой руке, со щитом в левой и в короне о трех зубцах.
О. С. Надпись в 4 строки:
Печать обнаружена в слоях 5-го яруса (1-я половина XV в.).
До сих пор было известно 5 экземпляров печати Великого Новгорода с изображением светского воина в зубчатой короне
1). Публикуемая печать оттиснута одним буллотирием с печатью, уже изданной, но не датированной 2). Остальные печати этого типа распределяются по матрицам на две группы: три из них оттиснуты одним буллотирием 3), четвертая -- другим. Последняя -- черновосковая -- сохранилась при грамоте 1418-- 1421 гг.4) Все эти печати чрезвычайно близки друг другу, отличаясь лишь орфографией надписей и мелкими деталями изображений. Всю группу печатей с изображением воина можно датировать, таким образом, первой четвертью XV в. Следует напомнить, что Н. Г. Порфиридов единственную известную ему печать датировал суммарно XV в., опираясь на весьма отдаленные аналогии5).2. Круглая свинцовая печать диаметром 26--27 мм (табл. 1).
Л.С. Изображение зверя
6) вправо; вокруг -- точечный ободок.О. С. Надпись в 5 строк:
Публикуемый экземпляр не принадлежит к числу найденных при раскопках. Он поднят одним из сотрудников экспедиции на берегу Волхова около часовни Чудного Креста в 1951 г. (ныне часовня снесена).
3. Точно такой же экземпляр, оттиснутый той же парой матриц, обнаружен при раскопках в 1953 г. (табл. 1). Залегание последней печати стратиграфически не определяется: она была найдена в осыпи стенки раскопа.
Отличительной особенностью обоих экземпляров является то, что четвертая строка надписи была сначала пропущена резчиком матрицы и вписана мелкими буквами потом. Данный вариант печати обнаружен впервые,. однако печати с изображением зверя представляют наиболее распространенную группу печатей Великого Новгорода; к настоящему времени их известно 34.
4. Пласт 10, квадрат 124. Круглая свинцовая печать диаметром 31 мм (табл. 1).
Л.С. Изображение зверя вправо.
О. С. Надпись в 4 строки:
Печать фрагментирована. Обнаружена она в слое 5-го яруса (1-я половина XV в.).
Известны еще 2 экземпляра печати, оттиснутые тем же буллотирием
7). Оба экземпляра не датированы.Из 34 печатей с изображением зверя, известных к настоящему времени, при грамотах сохранились лишь 9 экземпляров. По связи с грамотами они принадлежат к двум периодам, разделенным значительным промежутком времени. Три печати сохранились при грамотах 1417--1421 гг.
8), шесть--при грамотах 1439--1448 гг. 9) Обе группы имеют известные отличия формального порядка. Печати 1417--1421 гг. несут легенду, сформулированную как "Печать Новгороцкая" или "Новгородская печать". На печатях же 1439--1448 гг. эта легенда формулируется как "Печать Великого Новгорода". Исключение представляют лишь две грамоты -- грамота Великого Новгорода магистру Ливонского ордена 1417 г. 10) и грамота Великого Новгорода тверскому великому князю
1)
Н. Г. Порфиридов. Ук. соч., стр. 26, 27, рис. 1; Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XIII, 9, XXVII,1, XXXVI, 8, LV, 10.2)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. LV, 10.3)
Н. Г. Порфиридов. Ук. соч., рис. 1;Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл.
XIII, 9. XXVII, 1.4)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XXXVI, 8; Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.--Л., 1949, стр. 96, грамота ь 58.5)
Н. Г. Порфиридов. Ук. соч., стр. 27.6)
В литературе фантастический зверь новгородских печатей называется иногда грифоном, иногда -- рысью. Оба эти определения неверны. В большинстве случаев "зверь" не имеет крыльев и не может быть назван грифоном. Пояснительная надпись "лют зверь" на печатях 1-й четверти XV в. еще нуждается в истолковании.7)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XXXIX, 4: Новгородский музей, инв. ь 3528.8)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, грамоты ь 53 и 58.9)
Там же, грамоты ь 20, 69 и 72.10)
Там же, грамота ь 53.Борису Александровичу 1446--1447 гг.
1) К обеим этим грамотам привешено по две новгородских печати с изображением зверя, причем на одной из них надпись "Печать Новгородская", а на другой -- "Печать Великого Новгорода". Явная несообразность присутствия на этих грамотах двух равноценных по значению печатей свидетельствует, по видимому, о дополнительной обработке этих грамот, почему-либо утративших свои подлинные печати. Прием такой фальсификации был распространен в архивной практике в древности 2).Особенности формулирования легенд печатей дают опору для их датировки. Все три печати с изображением зверя из коллекций Новгородской экспедиции, поскольку они несут надпись "Печать Великого Новгорода", можно датировать серединой XV в. (1439--1456 гг.).
5. Пласт 8, квадрат 49. Круглая свинцовая печать диаметром 30 мм (табл. I).
Л.С. Изображение сидящей птицы с раскрытым клювом, влево; наверху:
О. С. Надпись в 4 строки:
вокруг -- линейный ободок.
Печать пробита в центре большим отверстием (диаметр отверстия -- 12 мм). Обнаружена она в слое 4-го яруса (2-я половина XV в.).
Государственная печать Великого Новгорода с изображением птицы принадлежит к числу наиболее редких находок. Из 8 таких печатей, известных к настоящему времени
3), при каком-либо датированном акте не сохранилась ни одна. Наиболее интересными аналогиями нашей печати являются две, также несущие надпись "Орелъ". Одна из них найдена летом 1928 г. в Новгородском кремле 4), другая, также найденная в Новгороде, воспроизведена Н. П. Лихачевым 5). Оба экземпляра -- других матриц, нежели наша печать, но близки ей по палеографическим признакам, по композиции изображения и надписи, величине, особенностям изображения птицы и т. д. На нашем экземпляре слово "Орелъ" сохранилось отчетливо, в отличие от ранее известных, где оно только угадывалось.Описывая экземпляр Новгородского музея, Н. Г. Порфиридов отметил в качестве аналогий печати должностных лиц Новгорода с изображением птицы. Такими оказались печати посадника Дмитрия Васильевича и тысяцкого Михаила Андреевича при жалованной грамоте Великого Новгорода Сергиеву монастырю (1447--1454 гг.)
6) и посадника Ивана Лукинича при жалованной грамоте Великого Новгорода Соловецкому монастырю (1459--1470 гг.) 7).Опираясь на эти аналогии, за отсутствием более близких, можно было бы датировать государственную печать с изображением птицы серединой XV в., признав ее тип наследующим тип печатей с изображением зверя. Однако существует возможность иначе уточнить ее хронологию.
Государственная печать Великого Новгорода в новгородской актовой практике доживает лишь до 1456 г., когда Яжелбицкий договор с Василием Васильевичем Темным постановил, чтобы у новгородских документов "печати быти князей великих"
8). С 1456 г. функции новгородской государственной печати несут уже печати великокняжеских тиунов, на которых, однако, изображен не орел, а зверь 9). Это позволяет думать, что в короткий промежуток времени с 1449 г. (последняя датированная грамотой печать с изображением зверя) до 1456 г. (Яжелбицкий договор) продолжается употребление тех же сфрагистических типов, что и в 1439--1449 гг., и искать нашим печатям с орлом другую датировку.
1)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, грамота ь 20.2)
См. В. Л. Янин. Печать Мстиславовой грамоты. КСИИМК, 65, 1956.3)
Н. Г. Порфиридов. Ук. соч., стр. 31, 32, рис. 5, 6, 7; Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XX, 8, XXXIX, 8, L, 8, LV, 8.4)
Н. Г. Порфиридов. Ук. соч., рис. 6.5)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. LV, 8.6)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 150, грамота ь 95.7)
Там же, стр. 151, грамота ь 96.8)
Там же, стр. 41, 42, грамота ь 23. Упоминание "печати Великого Новгорода" в договорной грамоте Великого Новгорода и Пскова с епископом юрьевским 13 января 1474 г. (Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 135, грамота ь 78), по видимому, в целом не противоречит этому положению. Печать вновь упоминается в годы, непосредственно предшествующие окончательному присоединению Новгорода, и это вполне в духе событий тех лет.9)
Н. Н. Лихачев. Сфрагистический альбом. табл. XLIII, 3, XLVIII, 15.стр. 142
Пояснительная надпись "Орелъ" на этих печатях имеет ближайшую аналогию в пояснительной надписи "А се лютъ зверь" на печатях 1417--1421 гг. с изображением зверя. В то же время легенда оборотной стороны, в отличие от легенд печатей с "лютым зверем", формулируется на них как "Печать Великого Новгорода". Такой переходный характер печатей с орлом позволяет относить их к 1422--1438 гг., т. е. к периоду, печати которого при грамотах неизвестны совершенно. Аналогии середины XV в. в печатях должностных лиц вполне закономерны и могут рассматриваться как результат подражания государственной печати.
6. Пласт 3, квадрат 1004. Круглая свинцовая печать диаметром 28--32 мм (табл. I).
Л.С. Изображение всадника влево.
О.С. Надпись в 4 строки:
Печать обнаружена в слоях 4--5-го ярусов (середина XV в.). Изучение ее в ряду печатей этого разряда позволяет утверждать, что стратиграфически дата находки близко совпадает с датой изготовления публикуемой печати. Тип новгородской государственной печати с изображением всадника сейчас обнаружен впервые. Каких-либо более или менее близких аналогий ее лицевой стороне нам неизвестно совершенно, хотя изображение всадника на древнерусских печатях не является редким сюжетом. Поэтому при определении древности новой находки можно опереться в основном на особенности оборотной стороны этой печати. На последней легенда сформулирована именно так, как на описанных выше печатях более ранней группы, -- "Печать Новгородская". Это обстоятельство позволяет рассматривать печать с изображением всадника в первую очередь в тесной связи с печатями, изображающими воина и "лютого зверя", и суммарно датировать ее первой четвертью XV в. По видимому, можно предполагать в публикуемой печати со всадником более ранний вариант государственной печати Великого Новгорода, нежели печати с воином и "лютым зверем", поскольку оба последних типа, как это показано выше, относятся к самому концу 1-й четверти XV в. и непосредственно увязываются с печатями, изображающими орла
.Не касаясь других типов новгородской государственной печати, более древних, мы можем результат изучения публикуемых печатей изобразить следующим образом (табл.1).
Таблица 1 |
||
Дата |
Изображение |
Легенда |
Начало XV в. . . 1417--1421 гг. . . 1422--1438 гг. . . 1439--1456 гг. . . |
Всадник Воин; "Лют зверь" "Орел" Зверь |
"Печать Новгородская" "Печать Новгородская" "Печать Великого Новгорода" "Печать Великого Новгорода" |
Точные даты смены одного сфрагистического типа другим, проставленные в первой графе табл. 1, в известной степени условны и в дальнейшем, несомненно, будут уточнены новыми находками.
II. Печать тысяцкого Великого Новгорода
7. Пласт 9--10, выброс из квадратов 91-- 170. Круглая свинцовая печать диаметром 30 мм (табл. I).
Л.С. Изображение сидящей птицы, влево; вокруг -- точечный ободок; в поле -- орнаментальные точки.
О.С. Надпись в 4 строки:
Печать обнаружена в слоях 5-го яруса (1-я половина XV в.).
Находка печати новгородского тысяцкого подобного типа сделана впервые. Печати тысяцких вообще чрезвычайно редки. К настоящему времени известно всего 16 экземпляров печатей этого разряда, сохранившихся в большинстве своем при грамотах XIV в. На всех известных печатях, за единственным исключением; помещены имена тысяцких. Обычный тип подобных печатей содержит на обеих сторонах строчные надписи. Известно было лишь три отклонения от обычного типа: анонимная печать тысяц-
стр. 143
кого Машка при грамоте 1301 г., с изображением святого
1), печать тысяцкого Филиппа при грамоте 1372 г., с изображением св. Филиппа 2), и печать тысяцкого Михаилы Андреевича (1448--1461 гг.), с изображением св. Михаила, птицы и с круговыми надписями 3). Вновь найденная анонимная печать палеографически относится к XV в., а стилистически чрезвычайно близка к печатям Великого Новгорода с изображением орла. Основания для датировки последних второй четвертью XV в. приведены выше.Публикуемая печать заполняет значительный пробел в ряду печатей новгородских тысяцких. Из 16 известных до последнего времени печатей этого разряда 4 относятся к 1301--1307 гг.
4), 6 -- к 1371--1373 гг. 5), 1 -- к 1392 г. 6), 4 -- к 1411--1417 гг. 7) и 1-- к 1448--1461 гг. 8) От 2-й четверти XV в., таким образом, не было известно ни одной печати тысяцких.III. Печать посадника новгородского
8. Пласт 11, квадрат 266. Круглая свинцовая печать диаметром 26 мм (табл. I).
Л.С. Надпись в 4 строки:
О. С. Надпись в 5 строк:
Печать обнаружена в слоях 7-го яруса (2-я половина XIV в.).
Вновь найденная печать является первой находкой печати посадника Василия Федоровича. Василий Федорович в 1371--1372 гг. упоминается в договорной грамоте Дмитрия Донского с Новгородом как посол, приехавший в Москву
9). В 1386 г. посадник Василий Федорович доставляет по приказанию новгородцев в Ямны к Дмитрию Донскому 3000 рублей, взятых с палатей св. Софии 10). В 1388 г. он сопровождает в Москву игумена Иоанна на поставление в архиепископы 11), в 1391 г. посылается в Изборск на съезд с немцами 12), в 1392 г. умирает монахом 13). Из договора Великого Новгорода с ганзейскими городами (так называемый Нибуров мир) известно о печати посадника Василия Федоровича: "А что о другой грамоте, о которой Новгород говорить, за Олексеевой владыцнею пецатью и за посадницей Васильевой Федоровича и тысяцкого Богъдана Обакуновица..." и т. д.14) Однако до сих пор печати этого посадника не находились.Печать посадника Василия Федоровича выполнена в той же манере и, по всей вероятности, тем же резчиком, который изготовлял печати тысяцкого Матфея Фалелеевича, посадника Юрия Ивановича, тысяцкого Олисия и Семена Андреевича, сохранившиеся при известной грамоте Новгорода послам Юрию и Якиму 1372 г.
15)
IV. Печати тиунов новгородских
Этот интереснейший разряд новгородских административных печатей в новгородских раскопках 1951--1954 гг. представлен 2 экземплярами печати тиуна Каллиста. Обе печати оттиснуты одним буллотирием.
1)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XV, 2; Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 63, грамота ь 34.2)
Там же, табл. XIV, 4; Грамоты Великого Новгорода и Пскова, грамота ь 17.3)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XXVIII, 3.4)
Две печати Машка (упомянутая и воспроизведенная Н. П. Лихачевым в Сфрагистическом альбоме, табл. XX, 4) и две печати Андреяна (при грамоте 1303--1307 гг.; Грамоты Великого Новгорода и Пскова, грамота ь 36, и экземпляр Новгородского музея, инв. ь 3513).5)
Печати Матфея Фалелеевича, Олисия Ананьича и Филиппа (Грамоты Великого Новгорода и Пскова, грамоты ь 15, 17, 44 и 45; Н. П. Л и х а ч е в. Сфрагистический альбом, табл. XXVII, 6).6)
Печать Микиты Федоровича (Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. L, 13}.7)
Печать Василья Игнатьевича, Овраама Степановича, Онаяьи Константиновича, Олисия Константиновича (Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XXVII, 7, XXXVI, 6, XXXVI, 3; Новгородский музей, инв. ь 4108.8)
Упомянутая печать Михайлы Андреевича.9)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 31, грамота ь 16.10)
ПСРЛ, т. IV, стр. 94, т. V, стр. 242, т. VIII, стр. 51 (под 6894 г.).11)
ПСРЛ, т. III, стр. 94, т. IV, стр. 96 (под 6896 г.).12)
ПСРЛ, т. III, стр. 95, т. IV, стр. 98 (под 6899 г.).13)
ПСРЛ, т. III, стр. 96, т. IV, стр. 99 (под 6900 г.).14)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 81, 82,. грамота ь 46 (1392 г.).15)
Там же, грамота ь 17; Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XIV, 2. 8, 10. 12.стр. 144
9. Пласт 18, квадрат 235. Круглая свинцовая печать диаметром 30 мм (табл. II).
Л.С. Надпись в 3 строки:
О.С. Надпись в 3 строки:
Печать обнаружена в слоях 13-го яруса (середина XIII в.).
10. Пласт 16, квадрат 277. Круглая свинцовая печать диаметром 26 мм, идентичная предыдущей (табл. II).
Печать обнаружена в слоях 12-го яруса (2-я половина XIII в.).
Печати новгородского тиуна Каллиста не были известны до новгородских раскопок.
Автором настоящей статьи уже высказывалось предположение о тождестве новгородских тиунов и купеческих старост Иваньского ста и отмечались трудности точного хронологического определения отдельных печатей
1). Каллист неизвестен в летописях и актах, однако определению его времени помогает стратиграфия публикуемых находок. Следует отметить, что стратиграфические датировки (середина XIII в.) 2) очень древни. Они подтверждаются также стилистическими и палеографическими наблюдениями над публикуемыми печатями. Эти наблюдения позволяют отнести время возникновения должностных тиунских печатей к периоду, значительно более древнему, нежели считалось прежде.Одна тиунская печать в коллекциях Новгородской экспедиции происходит не из раскопок, а приобретена случайной покупкой.
11. Круглая свинцовая печать диаметром 27 мм (табл. II).
Л.С. Надпись в 4' строки:
О.С. Надпись в 5 строк:
Печать сломана пополам по каналу шнура.
Вновь найденная Василкова печать принадлежит к числу наиболее распространенных тиунских печатей. К настоящему времени известно уже 11 печатей этого тиуна
3), публикуемый экземпляр является двенадцатым. Он принадлежит также к наиболее распространенному варианту матриц этого типа (всего существуют три разновидности "Василковых" печатей) 4). Хронологически точно печать не определяется, суммарно она может быть датирована XIV в.V. Печати новгородских архиепископов
Новгородские раскопки дали 6 новых экземпляров владычных печатей. Все новые экземпляры принадлежат к числу анонимных.
В свое время Н. П. Лихачевым было высказано предположение о том, что анонимные печати являются не личными печатями новгородских архиепископов, а печатями, прикладывавшимися от их имени специальными должностными лицами
5). Действительно, в настоящее время известны два основных типа архиепископских печатей. Один содержит изображение богородицы "Знамение" на одной стороне и подробную надпись о принадлежности печати тому или иному архиепископу. Таких печатей существует целый ряд: Мартирий (1193-- 1199 гг.) 6), Далмат (1251--1274 гг.) 7), Климент (1274--1299 гг.) 8), Феоктист (1299-- 1308 гг.) 9), Давид (1308--1324 гг.) 10), Моисей (1324--1330, 1352--1359 гг.) 11), Василий (1331--1351 гг.) 12), Алексей (1359--
1)
В. Л. Я н и н. Печати новгородских тиунов как исторический источник. КСИИМК, 52, 1953, стр. 106--111.2)
Уточнение стратиграфии раскопа дает возможность исправить ошибку, допущенную в статье о печатях новгородских тиунов (КСИИМК, 52, 1953, стр. 110), где печати Каллиста датированы 1-й половиной XIII в.3)
В. Л. Янин. Печати новгородских тиунов..., Приложение, печати ь 9--19.4)
Там же.5)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 1, стр. 34.6)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XI, /; L, 5.7)
4 экземпляра. Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XI, 2, 3, LVI, 3; Новгородский музей, инв. ь 4042.8)
3 экземпляра. Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XI, 4. 5, XXXVIII, 12.9)
4 экземпляра. Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XI, 6--9.10)
7 экземпляров. Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XI, 10, 11, 14; XXVI, 12. XXXVIII, 10; XLII, 3; L, 7.11)
Новгородский музей, инв. ь 7084 (1 экземпляр).12)
2 экземпляра. Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XI, 15; XXXVIII, 9.стр. 145
1388 гг.)
1), однако их значительно меньше, нежели анонимных. Последние отличаются не только количеством, но и значительным разнообразием матриц. Разновидности анонимных архиепископских печатей представляют длинную цепь, которая может быть объяснена эволюционно. Вся масса анонимных владычных печатей делится на две отличные группы, эволюционно связанные. Одна из этих групп содержит на одной стороне изображение богородицы "Знамение", на другой шести- или восьмиконечный крест на подножии, простом или сложном. Другая имеет те же изображения, однако восьмиконечный крест на этих печатях усложнен изображением орудий страстей и многочисленными титлами, которые объясняют элементы изображения креста: Л--М (лобное место), Г (губа), Т (трость) и т. д. Обе эти разновидности представлены в новгородских находках.12. Пласт 9, квадрат 73. Круглая свинцовая печать диаметром 37--38 мм (табл. II).
Л.С. Изображение богоматери "Знамение"; по сторонам:
Вокруг -- точечный ободок.
О.С. Восьмиконечный крест на подножии, по сторонам креста изображения страстей, надписи:
Печать обнаружена в слое 5-го яруса (1-я половина XV в.).
13. Пласт 8, квадрат 243. Круглая свинцовая печать диаметром 34 мм, оттиснутая теми же матрицами, что и предыдущая. Печать пробита наверху небольшим отверстием (табл. II).
Обнаружена она в слое 3-го яруса (конец XV в.).
Оба идентичных экземпляра, найденных при раскопках, могут быть датированы очень точно, поскольку известен третий экземпляр той же матрицы, который сохранился при датированной грамоте. Этот экземпляр привешен к данной грамоте Толвуйской земли Палеостровскому монастырю на Палий остров с малыми островами, 1415--1421 гг., в архиепископство Симеона
2). Присутствие однотипных печатей (крест со страстями) на грамотах 1440-- 1447, 1448--1454, 1471--1482 и 1478-- 1480 гг. 3) датирует всю серию таких печатей XV в.Вторая группа анонимных владычных печатей представлена 3 новыми экземплярами:
14. Круглая свинцовая печать диаметром 25--28 мм (табл. II).
Л.С. Изображение богоматери "Знамение", по сторонам -- остатки титлов.
О.С. Шестиконечный крест на подножии, по сторонам -- остатки зеркальных титлов.
Печать обнаружена в выбросе; стратиграфическое положение ее, таким образом, неизвестно.
15. Пласт 3, квадрат 706. Круглая свинцовая печать диаметром 27--30 мм (табл. II).
Л.С. Изображение богоматери "Знамение".
О.С. Восьмиконечный крест на подножии.
Печать обнаружена в слоях 7-го яруса (середина XIV в.).
16. Круглая свинцовая печать диаметром 27--32 мм (табл. II).
Л.С. Изображение богородицы "Знамение".
О.С. Восьмиконечный крест сложной формы на подножии.
Печать приобретена покупкой, место ее находки неизвестно.
Несмотря на обилие печатей этой группы в собраниях, лишь одна печать подобного типа была обнаружена при датированной грамоте, именно при грамоте Новгорода Риге с требованием выдачи разбойников, 1303--1307 гг., составленной в архиепископство Давида
4). Печать этой грамоты еще носит следы огрубения, столь характерного для памятников сфрагистики XIII в., крест на ней изображен в самом простом варианте. Наиболее близка к ней из вновь найденных печать ь 14. Что касается печати ь 15, более изящно и тонко сделанной, ближайшие аналогии ей находятся в подписных печатях архиепископов Моисея и Алексея, т. е. в памятниках середины XIV в. Наконец, печать ь 16 по сложности изображенного на1)
3 экземпляра. Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XI, 12, 13. XXXVIII, 11.2)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 147, грамота ь 90; Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XII, 10. Экземпляр той же матрицы на табл. XXXVI, 10.3)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, грамоты ь 70, 95, 99 и 318.4)
Там же, стр. 64, 65, грамота ь 36; Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XII, 2.стр. 146
ней креста, особенностям художественного стиля изображения богородицы, по размеру заготовки и матриц представляет собой переход к разобранным выше владычным печатям XV в.
Следует отметить, что среди анонимных печатей архиепископов преобладают печати именно тех типов, которые мы только что датировали серединой -- 2-й половиной XIV в. Это позволяет придти к интересным выводам о характере анонимных владычных печатей в разные периоды их употребления. Соглашаясь в общих чертах с положением Н. П. Лихачева о том, что анонимная владычная печать не была личной печатью новгородских архиепископов, мы в то же время не имеем оснований распространять это положение на весь длительный период употребления анонимных печатей. Отсутствие личных печатей архиепископов на всем протяжении конца XIV в. и всего XV в. говорит о том, что в этот период существовала только анонимная печать, которая использовалась как самим архиепископом, так и специальными доверенными лицами. В связи с этим следует отметить следующий небезынтересный факт. Известна одна печать последнего выборного новгородского архиепископа Феофила, сохранившаяся при грамоте Клима и Ивана Михайловых детей Соловецкому монастырю, 1459--1469 гг.
1) Эта печать ничем не отличается от обычных анонимных печатей XV в., однако принадлежность ее указанному архиепископу показана на ней титламипо сторонам креста. Таким образом, эта печать может быть названа личной. Деградация личной печати выражена в этом памятнике настолько убедительно и своеобразно, что можно с уверенностью говорить об отсутствии особого типа личной владычной печати на всем протяжении XV в.
Значительный интерес представляет еще один, по видимому, древнейший тип анонимной архиепископской печати, впервые обнаруженный при раскопках 1953 г.
17. Пласт 5, квадрат 667. Половинный обломок круглой свинцовой печати диаметром 25 мм (табл. II).
Л.С. Изображение восьмиконечного креста на подножии.
О.С. Надпись в 4 строки:
Печать обнаружена в слоях 9-го яруса (начало XIV в.).
Надпись печати восстанавливается легко:
Значительное ее своеобразие, не находящее аналогий в известных памятниках владычной сфрагистики и не укладывающееся в цепь их эволюции, может, по-видимому, свидетельствовать о принадлежности ее к середине XIII в., так как памятники всего последующего периода известны более или менее хорошо, а их тип развивается достаточно последовательно.
VI. Печати владычных наместников
18. Пласт 12, квадрат 139. Круглая свинцовая печать диаметром 30 мм (табл. III).
Л.С. Надпись в 3 строки:
О.С. Надпись в 4 строки:
Печать обнаружена в слое 7-го яруса (2-я половина XIV в.).
Савтина (Саввина, Савватиева) печать, владычного наместника, обнаружена впервые. Для того чтобы определить ее время, следует выяснить, какое место она занимает среди других однородных памятников.
Хорошо известны печати владычных наместников XV в. В большом числе они сохранились при двинских грамотах гражданского судопроизводства. В большинстве своем они несут изображение креста и обозначение имени наместника без указания его должности. Известно также несколько экземпляров печатей владычных наместников, где должность указана. Наконец, изредка встречаются наместничьи печати без изображения креста и даже со светскими эмблемами
2). Вновь найденная печать не находит себе аналогий в массе печатей XV в. и выглядит более архаичной, что подтверждается и стратиграфически.С другой стороны, известен ряд печатей владычных наместников и более раннего
1)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 297, грамота ь 300; Н. П. Лихачев Сфрагистический альбом, табл. XLIV, 2.2)
Подробнее о печатях владычных наместников см.: В. Л. Янин. Печати наместников новоторжских. СА, XIX, 1954.стр. 147
времени -- XIII и XIV вв. Отличительными особенностями этих печатей являются указание территории наместничества (печати новоторжских и ладожских наместников новгородского архиепископа) и отсутствие слова "владычный" в титуле наместника. Связь наместников с архиепископами на этих печатях выражена изображением на оборотных сторонах печатей святых, тезоименитых новгородским архиепископам, благодаря чему все наместничьи печати XIII-- XIV вв. хорошо датируются
1). Эта группа печатей владычных наместников также не дает аналогий вновь найденной печати. Последняя особенно близка печатям светских должностных лиц (посадников, тысяцких, тиунов) последней трети XV в. Наиболее правильной, по-видимому, является ее датировка именно этим временем.Печати владычных наместников хорошо иллюстрируют развитие института наместничества. Во 2-й половине XIII в. и 1-й половине XIV в. существовали, очевидно, только два наместника в важнейших центрах Новгородского государства -- Торжке и Ладоге. К XV в. наместников было уже много, и высылались они в большее количество центров. Исчезновение в титуле наместника указания на его территориальную принадлежность, демонстрируемое печатями двинских грамот, может свидетельствовать об изменении характера деятельности наместников. Возможно, начиная со 2-й половины XIV в., они не были постоянно связаны с какими-либо определенными центрами, а высылались в них из Новгорода от случая к случаю на короткий срок. В данной связи очень заманчиво связывать владельца новой печати владычного наместника Савву с известным Саввой, послом архиепископа Моисея, который в 1353 г. ездил в Царьград с жалобой на митрополита Феогноста
2). Однако для такого отождествления нет достаточных оснований.19. Пласт 12, квадрат 274. Круглая свинцовая печать диаметром 23--27 мм (табл. III).
Л.С. Изображение восьмиконечного креста на подножии. Концы средней и нижней перекладин креста украшены точками.
О.С. Остатки неразборчивых строчных надписей.
Печать сильно помята и имеет глубокую трещину по линии канала шнура. Обнаружена она в слое 8-го яруса (1-я половина XIV в.).
Плохая сохранность печати не позволяет прочесть остатки строчных надписей, однако тип печати связан с владычной сфрагистикой. Мы помещаем ее в разряд печатей владычных наместников только условно, поскольку ее тип, наиболее присущий именно этой группе печатей, известен также по уникальной анонимной печати самого архиепископа, описанной выше под ь 17.
VII. Печати без указания должности их владельцев
20. Пласт 9, квадрат 229. Круглая свинцовая печать диаметром 32 мм (табл. III).
Л.С. Изображение св. Симеона Столпника на столбе в виде низкой трибуны с подставкой; по сторонам зеркальная надпись:
О.С. Надпись в 5 строк:
Печать пробита в верхней части небольшим отверстием. Обнаружена она в слое 4-го яруса (2-я половина XV в.).
Публикуемая печать ранее не была известна. Большинство печатей XV в., не имеющих указаний на должность их владельцев, принадлежит, судя по печатям двинских грамот, владычным наместникам, утверждавшим купчие, закладные, данные, духовные и т. п. новгородского населения того времени. Однако для подавляющего большинства таких печатей характерно изображение креста на лицевой стороне. Впрочем, исключения имеются. При купчей Мелентия Ефимовича Чеваки (середина XV в.) привешена печать Патракея Дмитриевича, очень близкая и палеографически, и стилистически вновь найденной
3). На печати Патракея изображен не тезоименитый святой, а птица. Точное определение рассматривае-1)
В. Л. Янин. Печати наместников новоторжских; его же. Печати ладожских наместников. КСИИМК, 52, 1953.2)
ПСРЛ, т. III, стр. 132, 181, 228, т. IV, стр. 62.3)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 220, грамота ь 182; Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XIX, 3.стр. 148
мой нами печати возможно только при условии отыскания Семена Давидовича в письменных источниках.
21. Пласт 5, квадрат 605. Круглая свинцовая печать диаметром 26--28 мм (табл. III).
Л.С. Надпись в 4 строки:
О.С. Надпись в 3 строки:
Печать обнаружена в слое 4-го яруса (2-я половина XV в.).
Печать Родиона Юрьевича обнаружена впервые. Определение ее затруднено тем, что письменные источники новгородской истории с деятелем, носящим это имя, незнакомы. Что касается времени самой печати, манера ее изготовления, палеография надписей, сам тип не соответствуют XV в.
Вновь найденная печать находит всесторонние аналогии в хорошо известной серии печатей новгородских политических деятелей 70-х годов XIV в. В этой серии имеется печать Семена Андреевича при грамоте Новгорода послам Юрию и Якиму, 1372 г., совершенно однотипная с вновь найденной печатью. Она подвешена к грамоте среди печатей посадников, тысяцких и таких же анонимных в отношении должности владельца печатей, как и публикуемая здесь
1). Семен Андреевич является, несомненно, известным новгородским боярином Семеном Андреевичем, заложившим в 1360 г. вместе со своей матерью Анастасией церковь Феодора Стратилата на Ручье 2). Но о занятии им каких-либо административных должностей ничего не известно. Это также роднит его печать с печатью Родиона Юрьевича. Некоторые указания могут быть даны начальными и конечными формулами грамоты 1372 г.: "От посадника Михаила, от тысяцкого Матфея, от бояр, и от житьих людей, и от черных людей, и от всего Новагорода" 3) и "А на сем... повелеша печати приложити из всих пяти кончев к сеи грамоте" 4). Кончанские печати при грамоте отсутствуют, что вполне закономерно, так как тип специальной кончанской печати в это время, по-видимому, еще не был создан. Обе серии последних, известные в настоящее время, относятся к середине XV в.5) В XIV в. их заменяли печати бояр -- представителей концов. К их числу, нужно думать, принадлежали и Семен Андреевич, и Родион Юрьевич.22. Пласт 4, квадрат 993. Круглая свинцовая печать диаметром 26--29 мм (табл. III).
Л.С. Надпись в 3 строки:
О.С. Надпись в 3 строки:
Печать обнаружена в слоях 5 и 6-го ярусов (начало XV в.).
Принадлежность этой печати, обнаруженной впервые, устанавливается легко. Кирилл Дмитриевич упоминается в летописях под 1397 г., когда он в качестве новгородского посла едет вместе с архиепископом Иоанном к великому князю Василию Дмитриевичу
6). Под 1404 г. он назван тысяцким, вместе с посадником Александром Фомичом он целует крест "за весь Новгород" смоленскому князю Юрию 7). Тысяцким он назван и в 1409 г. в договоре новгородцев с Ригой, Юрьевом и Колыванью 8). В 1414 г. он умирает посадником 9). Должности Кирилла Дмитриевича, таким образом, известны. В разряд печатей, анонимных в отношении должности владельцев, мы относим вновь найденную печать, однако не по формальным признакам, не потому, что не знаем, является ли она печатью тысяцкого или посадника, а потому, что она относится, по-видимому, к более раннему периоду деятельности Кирилла Дмитриевича. Отсутствие на
1)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 32, грамота ь 17; Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XIV, 10.2)
ПСРЛ, т. III, стр. 87, 132, 228; т. IV, стр. 63 (под 6868 г.).3)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 32.4)
Там же, стр. 33.5)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 150 -- Жалованная грамота Великого Новгорода Троице-Сергиеву монастырю, 1448--1454 гг.; стр. 151, 152 -- Жалованная грамота Великого Новгорода Соловецкому монастырю, 1459--1469 гг.; Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XXVIII, 4--8, XV, 7--9; А. В. Арциховский. Городские концы в древней Руси. Исторические записки, вып. 16, 1945. стр. 7, 8.6)
ПСРЛ, т. III, стр. 98; т. IV, стр. 102; т. V, стр. 250, т. VIII, стр. 70.7)
ПСРЛ, т. IV, стр. 145.8)
Грамоты Великого Новгорода и Пскова, стр. 87, грамота ь 49.9)
ПСРЛ, т. III, стр. 105, т. IV, стр. 114.стр. 149
ней указания должности Кирилла позволяет говорить, что это печать новгородского боярина, занимавшего один из более мелких административных постов. Стилистически эта печать наиболее близка известной серии печатей 70-х годов XIV в. Мы можем только предполагать, что она относится ко времени посольской деятельности Кирилла Дмитриевича. Скорее всего, она относится к более раннему этапу его карьеры.
23. Пласт 8, квадрат 1006. Овальная свинцовая печать диаметром 26--31 мм (табл. III).
Л.С. Надпись в 3 строки:
О.С. Надпись в 3 строки:
Печать обнаружена в слоях 4 и 5-го ярусов (1-я половина XV в.). Имя Даниил Матвеевич в летописях и других документах не встречается. Впервые обнаружена и печать с таким именем. По стилистическим и палеографическим признакам она относится к XIV в.; с наибольшей вероятностью ее можно датировать серединой XIV в.
24. Пласт 21, квадрат 766. Круглая свинцовая печать диаметром 28--30 мм (табл. III).
Л.С. Изображение святого, стоящего во весь рост, с благословляющей правой рукой и непонятным предметом в левой (сфера?); наверху -- надпись, различимы лишь отдельные буквы, кажется, -- А, Д, Р (Андрей? Александр?).
О.С. Надпись в три строки:
Правая часть штампа, по-видимому, не попала на кружок печати.
Печать обнаружена в слоях 13 и 14-го ярусов (1-я половина XIII в.).
Стратиграфические условия находки таковы, что привлекают к ней особенный интерес. Печатей, которые по своему типу являются не княжескими и не владычными, от этого периода до самого последнего времени не было известно. Выше опубликованы печати владычного наместника Каллиста, обнаруженные в слое середины XIII в.; это древнейшие образцы новых разрядов сфрагистики, порожденных специфическими условиями новгородского государственного строя. Публикуемая печать древнее печатей Каллиста, но, к сожалению, определить ее принадлежность не удается. Надпись оборотной стороны этой печати, содержащая сведения об ее владельце, не уместилась полностью на кружке заготовки, но и та ее часть, которая отчетливо читается на печати, может говорить только о сильнейшем искажении легенды. Последовательный подбор всех букв алфавита на место недостающих нисколько не способствует прочтению надписи. Однако можно с уверенностью говорить, что лицевая сторона печати не соответствует ее оборотной стороне, или, иными словами, имя святого лицевой стороны не входит в легенду оборотной стороны. Поэтому во вновь найденном памятнике можно предполагать печать какого-либо наместника, княжеского тиуна и т. п., оставляя дальнейшее уточнение до новой, более ясной находки.
Печать датируется только стратиграфически, но эта датировка совпадает с истинной, так как нет никаких признаков, дающих основание углублять ее дату в XII в.
КНЯЖЕСКИЕ ПЕЧАТИ X--XV ВЕКОВ
Княжеские печати, обнаруженные при раскопках, в хронологическом отношении четко разделяются на 4 группы: печати московских великих князей XIV--XV вв., печати новгородских князей XII в., печати-пломбы рубежа XI и XII вв. и печати русских князей Х--XI вв. Это деление не ограничивается простыми хронологическими отличиями, оно представляется нам более глубоким и принципиальным, поскольку проявления его заметны и в значительном стилистическом своеобразии каждой из отмеченных групп, и в различии типов печатей и в характере политического положения владельцев печатей в указанные периоды.
Из 4 групп княжеских печатей только одна синхронна разобранным выше памятникам новгородской административной сфрагистики -- именно печати московских великих князей. Для сохранения последовательности изложения материала с нее целесообразнее всего начать описание княжеских печатей, добытых Новгородской экспедицией.
стр.150
I. Печати московских великих князей XIV--XV веков
Этот разряд княжеских печатей представлен тремя печатями великого князя Василия Дмитриевича (1389--1425 гг.).
25. Пласт 8, квадрат 332. Круглая свинцовая печать диаметром 27 мм (табл. IV).
Л.С. Поясное изображение св. Василия Великого Кесарийского в святительском облачении, справа:
О.С. Надпись в 5 строк:
Печать слегка фрагментирована. Обнаружена она в слое 4-го яруса (2-я половина XV в.).
До последнего времени было известно 7 металлических печатей Василия Дмитриевича
1). Из них одна, серебряная, сохранившаяся при духовной грамоте Василия, 1406 г., имеет значительное своеобразие. Все остальные -- свинцовые -- печати относятся к тому же типу, что и вновь найденная, однако детальной аналогии последней не существует. Публикуемая печать отличается от ранее известных экземпляров иным распределением надписей оборотной стороны по строкам и мелкими деталями изображения лицевой стороны.26. Пласт 10, квадрат 323. Круглая свинцовая печать диаметром 30--35 мм (табл. IV).
Л.С. Поясное изображение св. Василия Великого Кесарийского в святительском облачении, по сторонам:
О.С. Надпись в 5 строк:
Печать обнаружена в слое 5-го яруса (1-я половина XV в.). Она принадлежит к тому же типу, что и предыдущая, но данный вариант также встречен впервые.
27. Половинный обломок круглой свинцовой печати диаметром 32 мм (табл. IV).
Л.С. Поясное изображение св. Василия Великого Кесарийского в святительском облачении; справа -- остатки зеркальной надписи:
О.С. Очень искаженная надпись в 5 строк:
Печать приобретена покупкой, место ее находки неизвестно. Другой экземпляр той же матрицы, -- целый, в отличие от вновь найденного, -- опубликован Н. П. Лихачевым
2).Благодаря новым находкам число дошедших до нас вариантов печати Василия Дмитриевича увеличилось с 5 до 7.
II. Печати новгородских князей XII в.
Новгородские княжеские печати XII в., обнаруженные в процессе раскопок, принадлежат к 3 типам, которыми вообще исчерпывается классификация княжеских печатей этого времени. Из 6 печатей XII в., найденных при раскопках на Неревском конце, три несут на своих сторонах изображения святых, тезоименитых владельцу печати и его отцу, две -- на одной стороне несут изображение святого, тезоименитого владельцу печати, а на другой -- изображение княжеского знака владельца печати; одна печать несет изображение святого, тезоименитого князю, на одной стороне и строчную надпись: "Господи, помози рабу своему..." -- на другой. Существование отмеченных типов в княжеской сфрагистике XII в. не связано с какими-либо хронологическими отличиями в их употреблении. Все 3 типа сосуществуют. По-видимому, выбор той или иной печати для утверждения документа определялся характером самого документа.
28. Пласт 21, квадрат 336. Круглая свинцовая печать диаметром 18 мм (табл. IV).
1)
А. В. Орешников. Материалы к русской сфрагистике: Труды Московского нумизматического общества, т. III. М., 1903, табл. I, 8; Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XXVI, 10, XXXV, 6. 7, LII, 5; Новгородский музей, инв. ь 3512, 4081.2)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XXXV, 6.стр.151
Л.С. Погрудное изображение св. Василия Великого Кесарийского, справа от изображения -- буква Т, вокруг -- точечный ободок.
О.С. Княжеский знак в виде вертикальной черты с плавным отрогом вправо; вокруг -- точечный ободок.
Печать обнаружена в слое 16-го яруса (конец XII в.).
Печати одного типа и даже одних матриц со вновь найденной хорошо известны. Восемь таких печатей были воспроизведены
в "Сфрагистическом альбоме" Н. П. Лихачевым
1). Установлению принадлежности печати способствует изучение изображенного на ней княжеского знака. Этот знак является простейшим производным от знака, изображенного на печати, несущей изображение св. Николая Мирликийского, известной по трем найденным в Новгороде экземплярам 2). Последняя принадлежит старшему сыну Юрия Долгорукого Ростиславу, который княжил в Новгороде в 1138--1139 и в 1141 гг. 3) Рассматриваемая нами печать, таким образом, должна принадлежать одному из сыновей Ростислава. Старший из двоих сыновей Ростислава -- Мстислав, однако, не может быть владельцем печати, так как его христианским именем было не Василий, а Иоанн 4). По-видимому, мы имеем все основания относить публикуемую печать младшему сыну Ростислава -- Ярополку, который княжил в Новгороде в 1178 г., в Торжке -- в 1177 и в 1180--1181 гг. 5) Христианским именем Ярополка Ростиславича, таким образом, было Василий Николаевич.29. Пласт 19, квадрат 121. Круглая золотая печать диаметром 12 мм (рис. 1; табл. IV).
Л.С. Изображение святого в рост, по сторонам:
О.С. Изображение святого в рост, по сторонам:
Печать обнаружена в слоях 12--13-го ярусов (2-я половина XIII в.).
Находка публикуемой золотой печати является вполне уникальной не только по ее изображениям, но и по материалу, и по технике изготовления. В отличие от всех известных ранее русских хрисовулов вновь найденная печать изготовлена единой техникой с обычными свинцовыми печатями. Она массивна, ее заготовка имела канал для продевания шнура, и закрепление печати на шнуре
осуществлялось сдавливанием, сплющиванием этого канала. Все же остальные русские хрисовулы изготовлены из парных тонких пластинок, -- в большинстве не золотых, а серебряных, позолоченных, -- которые зажимали шнур, сцепляясь своими краями. Различие между новой золотой печатью и известными ранее технически приблизительно такое же, как между современными товарными пломбами из свинца и жести.Время и принадлежность печати устанавливаются легко.. Ближайшей стилистической аналогией ей является упомянутая выше печать Ростислава Юрьевича, а сочетание имен Василий и Николай позволяет относить ее к тому же Ярополку Ростиславичу, которому принадлежит печать, описанная выше, под ь 28.
Находка уникальной золотой печати, столь своеобразной сравнительно с другими
1)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. VII, 24, VIII, 21--25, XLVII, 2. 17.2)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 2. Л., б. г., стр. 202; его же. Сфрагистический альбом, табл. XL, 4.3)
В. Л. Янин. Княжеские знаки суздальских Рюриковичей. КСИИМК, 62, 1956, стр. 9, 10.4)
Там же.5)
ПСРЛ, т. Ill, стр. 17, 18; т. IV, стр. 15, 16; т. V, стр. 167, 168; т. VII, стр. 95, 96.стр.152
русскими хрисовулами, вносит серьезные изменения в те представления, которые уже сложились в литературе об этапах развития русских золотых печатей. Новая печать нарушает стройность построений Н. П. Лихачева о постоянстве технического и художественного типа хрисовула на всем протяжении XII и XIII вв., начиная с 30-х годов XII в. (печать грамоты
Мстислава Владимировича, оттиснутая в обычной технике хрисовулов XIII в.), и ставит вопрос о том, насколько правильным является принятая в настоящее время датировка печати Мстиславовой грамоты 1).30. Пласт 16, квадрат 463. Круглая свинцовая печать диаметром 23--25 мм (табл. IV).
Л.С. Изображение архангела Михаила; по сторонам -- остатки мелких букв надписи.
О.С. -- Княжеский знак в виде двузубца, левый и правый зубцы которого плавно изогнуты наружу. Правый зубец снабжен раздвоенным отрогом внутрь, основание также раздвоено.
Печать обнаружена в слоях 14--15-го ярусов (рубеж XII и XIII вв.).
Не только тип этой печати, но и экземпляры тех же матриц хорошо известны
2). А. В. Орешников и Б. А. Рыбаков 3) относили печати с подобным знаком ко времени Олега (Михаила) Святославича Черниговского (упоминается с 1077 г., умер в 1115 г.). Однако такая атрибуция не может не вызывать сомнений.Тип публикуемой печати таков, что его нельзя датировать ни XI в., ни началом XII в. Печати Владимира Мономаха, относящиеся к этому времени, обнаруживают явные черты перехода от старого, так называемого греко-русского типа к традиционному типу XII в.
4) Здесь же характер печати в такой же степени, как и характер княжеского знака, вполне соответствует особенностям сфрагистических и геральдических памятников середины -- 2-й половины XII.в. 5) Более приемлемой поэтому представляется датировка этой печати временем Ростислава-Михаила Мстиславича-Федоровича, который княжил в Новгороде в 1154г. 6) Знаки на известных печатях Михаила, Гавриила и Федора 7) чрезвычайно близки, что соответствует близости именно Ростислава-Михаила Мстиславича, его брата Всеволода-Гавриила и их отца Мстислава-Федора.31. Круглая свинцовая печать диаметром 14--16 мм (табл. IV).
Л.С. Изображение архангела.
О.С. Изображение святых воинов Бориса и Глеба в рост; по сторонам:
Матрицы печати были больше заготовки, поэтому на ней оттиснулась лишь средняя часть изображений.
Печать обнаружена в выбросе из пласта 22 или 23, квадратов 1--80, в слоях 16 и 17-го ярусов (конец XII в.).
Эта печать, хотя и обнаружена впервые, но особых затруднений для ее датировки не представляет. Изображение архангела указывает на Гавриила или Михаила. У Гавриила Федоровича (Всеволода Мстиславича) детей с именами Борис, Глеб, Давид или Роман
8) не было; у его брата Михаила-Ростислава были сыновья Роман и Давид, княжившие в Новгороде, первый --1)
Этому вопросу автором настоящей статьи посвящена работа "Печать Мстиславовой грамоты", КСИИМК, 65. (Ред.).2)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. VII, 10, 11, XLIX, 5; его же. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 2, рис. 175, а, b; Новгородский музей, инв. ь 3557, 4072.3)
А. В. Орешников. Классификация древних русских монет по родовым знакам. Изв. Академии наук СССР, Отд. гуманитарных наук, 1930, ь 3, стр. 107; Б. А. Рыбаков. Знаки собственности в княжеском хозяйстве Киевской Руси Х--XII вв. СА, VI, 1940, стр. 232, 233.4)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 1, стр. 108, 109, рис. 56.5)
В. Л. Янин. Княжеские знаки суздальских Рюриковичей.6)
ПСРЛ, т. III, стр. 11; т. IV, стр. 8; т. V, стр. 160.7)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 2, стр. 291, рис. 175; его же. Сфрагистический альбом, табл. VII, 9, 12.8)
Сыновья Владимира Святославича Борис и Глеб, впоследствии канонизированные, носили христианские имена Роман и Давид, вследствие чего всем позднейшим Романам и Давидам, как правило, давались вторые имена Борис и Глеб.стр. 153
в 1154 г., второй -- в 1154 г. в Новгороде и в 1158--1161 гг. -- в Торжке. Так как на нашей печати первым помещен Глеб, ее следует приписать скорее Давиду, традиционно носившему крестное имя Глеб. Впрочем, точное установление принадлежности печати одному из братьев не может изменить датировки памятника. Других возможностей датировки этой печати нет. Глеб и Давид, княжившие в Новгороде в XI в., не могут претендовать на нее, так как их отец Святослав Ярославич носил крестное имя Николай, к тому же тип печати, безусловно, -- XII в. Неизвестно также ни одного князя Бориса (Романа) или Глеба (Давида), имевшего сына Михаила.
32. Пласт 22, квадрат 12. Круглая свинцовая печать диаметром 21--25 мм (табл. IV).
Л.С. Изображение св. Иоанна Предтечи в рост, по сторонам надписи:
О.С. Надпись в 5 строк:
Печать обнаружена в слоях 17-го яруса (2-я половина XII в.).
Подобная печать обнаружена впервые, хотя вообще печати с формулой "Господи, помози рабу твоему..." -- не редкость в русской сфрагистике. Довольно часто в Новгороде встречаются и печати с именем и изображением св. Иоанна Предтечи, но других типов. Способствовать датировке печати, найденной в 1951 г., может изучение ее в связи с другими печатями того же типа.
Среди русских княжеских печатей XII в. тип с легендой "Господи, помози рабу своему..." по своему происхождению, несомненно, является древнейшим. Он развивается на основе наиболее характерных для XI в. княжеских печатей так называемого греко-русского типа, несущих на одной стороне изображение святого, тезоименитого князю, а на другой -- формулу "Господи, помози рабу своему..." на греческом языке. Последние известны на всем протяжении XI в. и представлены печатями Ярослава Мудрого
1), Мстислава Владимировича 2), Всеволода Ярославича 3), Вячеслава Ярославича 4), Олега Святославича 5) и жены его Феофании 6). Печати с греческой формулой за пределы XI в., повидимому, не выходят,. так как единственная известная к настоящему времени достоверная печать Владимира Мономаха, сохраняя прежний тип и манеру изготовления, содержит надпись "Господи, помози и т. д." уже на русском языке 7). В дальнейшем этот тип развивается под прямым воздействием появившихся в начале XII в. и быстро завоевавших популярность печатей нового типа, несущих изображения святых, тезоименитых владельцу печати и его отцу. Воздействие нового типа сказывается в художественной манере выполнения печатей и в технических особенностях изготовления заготовки. Сейчас известно уже довольно много печатей этого вида. Определение их затруднено тем, что они дают только имя князя в отличие от обычного типа, который сообщает и отчество. Однако можно с уверенностью относить все эти печати к XII в. Легче всего определяются печати с именем Василия, принадлежащие Рюрику-Василию Ростиславичу, который в 1170--1171 гг. княжил в Новгороде, а затем долгое время был великим князем киевским. Большинство печатей Василия известно из южнорусских находок 8). Отыскиваются и остальные князья -- владельцы печатей. Владельцем печати с изображением Михаила 9) был Ростислав Мстиславович, который княжил в Новгороде в 1154 г., печати1)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. I, стр. 154--156.2)
Там же, стр. 155, 156; Д. I. Блiфельд. Висла печатка з Бiлгородки. "Археологiя", т. III, Киiв, 1950, стр. 102--110.3)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. I, стр. 146--154.4)
В Л Янин. Печать смоленского князя Вячеслава Ярославича. КСИИМК, 55, 1954, стр. 150--1525)
Н П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. I, стр. 141--143.6)
Там же, стр. 137--139.7)
Там же, стр. 109.8)
В. Л. Янин. Печати из новгородских раскопок 1951 г., стр. 379.9)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. I. стр. 116, 117.стр. 154
с изображением Бориса и Глеба
1) -- Роман или Давид, князья, сидевшие в Новгороде в 1154 г., или же Владимир-Борис Святославич -- новгородский кyязь 1180 г., печати с изображением Константина 2) -- Константин Всеволодович, который княжил в Новгороде в 1205--1201 гг. Не определяются пока печати с изображением и именами Федора 3), Петра 4) и Якова 5), первого -- из-за большой распространенности этого имени, последних, наоборот, -- из-за значительной редкости имен. Тем не менее все перечисленные печати настолько близки друг другу по стилю, манере изображений и палеографии, что не могут выходить за пределы общей датировки 2-й половиной XII в. -- началом XIII в. Палеографически и по смыслу очень близки описываемой нами печати надписи известных новгородских сосудов Косты и Братилы, особенно надпись Косты, которую Б. А. Рыбаков датирует 2-й половиной XII в. 6)Некоторые соображения по поводу принадлежности новой печати будут высказаны ниже в связи с разбором следующей печати.
33. Пласт 22, квадрат 30. Круглая свинцовая печать диаметром 26 мм (табл. IV).
Л.С. Изображение архангела Михаила, по сторонам -- надпись:
О.С. Изображение св. Иоанна Предтечи в рост, по сторонам -- надпись:
Печать обнаружена в слое 17-го яруса (2-я половина XII в.).
В отличие от предыдущей печати эту печать находили неоднократно, и многие экземпляры тех же матриц или того же типа воспроизводились
7). Обе последние печати объединяются не только изображением св. Иоанна Предтечи, но и тем, что существует однотипная ь 33 печать с изображениями Иоанна и Михаила 8), выполненная в манере, очень близкой печати ь 32, и, вероятнее всего, в одной мастерской.Изображение архангела Михаила -- один из наиболее распространенных сюжетов до-монгольской новгородской сфрагистики. Популярность этого изображения хорошо объясняется данными дошедших до нас христианских имен новгородских князей. В разное время в Новгороде княжили три Михаила -- Святослав Изяславич (Дмитриевич), 1077--1087 гг., Ростислав Мстиславич (Федорович), 1154 г., Михаил Всеволодович, 1225, 1229 гг. и, по крайней мере, шесть Михайловичей -- Святослав (Николай) Ольгович, 1135--1139 гг., и все 5 сыновей Ростислава Мстиславича: Роман (Борис), 1178 г., Рюрик (Василий), 1170--1171 гг., Давид (Глеб), 1154 г., Святослав, 1157-- 1167 гг., Мстислав, 1177--1180 гг. Применяя эти сведения к сочетанию имен Михаил-- Иоанн, следует остановиться только на троих из этих князей: Михаиле Всеволодовиче, Святославе и Мстиславе Ростиславичах.
Для дальнейшего определения важно, что Иоанн Предтеча на печатях встречается часто в ряде других сочетаний, именно со святыми Пантелеймоном, Федором и Симеоном Столпником
9). Этот факт очень важен, так как он говорит о том, что в истории Новгорода играло роль и потомство загадочного Иоанна или его братья, если Иоанн был отцом Михаила. В таком случае невозможно приписать рассматриваемые нами печати ни Михаилу Всеволодовичу, у которого был только один брат, даже в летописи оставивший едва заметный след, ни Святославу Ростиславичу, умершему бездетным. Напротив, Мстислав Ростиславич Храбрый полностью отвечает требованиям наших сведений. У него было три сына, как и он, занимавшие важное место в истории Новгорода: Мсти-1)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. LV, 1.2)
Новгородский музей, инв. ь 118823)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. X, 15, XL, 2; его же. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 1, стр. 114--116; Новгородский музей, инв. ь 12326.4)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XLVIII, 3.5)
Там же, табл. XLIX, 13.6)
Б. А. Рыбаков. Ремесло древней Руси. М, 1948, стр. 298, 2997)
Н. П Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. II, 1--9. XLI, 5; его же. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 2, стр. 38.8)
Н П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. XLI, 6.9)
Там же, например, табл. I, 2--6, XXIX, 9, III, 21, L, 6, XLII, 16.стр. 155
слав Удалой был новгородским князем, Владимир -- псковским, Давид -- торопецким. Мстиславу и следует предположительно приписать обе наши печати с изображением Иоанна.
Б. А. Рыбаков печати с изображением Иоанна и Михаила объясняет иначе. Он считает, что в этих печатях мы должны видеть памятники совместного правления Ростислава (Михаила) Мстиславича и его племянника Мстислава (Иоанна?) Изясла-вича
1). Не говоря уже о том, что неизвестно прецедента подобной печати, находившейся в совместном владении, следует с осторожностью отнестись к определению христианских имен Мстислава Изяславича. Исходным пунктом в этом определении Б. А. Рыбаков принимает свидетельство Ипатьевской летописи об известном эпизоде в битве на Руте: к Изяславу, лежавшему раненым, подошли его воины и не узнали его под шлемом. "Изяслав же рече: "князь есмь" -- и один из них рече: "а так ны еси и надобе", и вынза мечь свой и нача и сечи по шелому; бе же на шеломе над челом написан святый мученик Пянтелемон злат, и удари и мечем, и тако вшибеся шелом до лба; Изяслав же рече: "аз Изяслав есмь, князь ваш", -- и сня с себе шелом, и позна и" 2). Б. А. Рыбаков считает, что на шлеме изображен святой покровитель Изя-слава, и таким образом устанавливает христианское имя последнего -- Пантелеймон. Однако характерно, что именно шлем ввел в заблуждение воинов Изяслава и едва не послужил причиной трагической гибели последнего. Нам кажется, что это обстоятельство свидетельствует о том, что на Изяславе в битве на Руте был чужой шлем. Переодевание в бою применялось в древней Руси, это известно нам из рассказа о Куликовской битве. Если же Изяслава звали не Пантелеймон, а как-либо иначе, то теряет значение и дальнейший ход рассуждений Б. А. Рыбакова.34. Пласт 21, квадрат 759. Круглая свинцовая печать диаметром 25 мм (табл. IV).
Л.С. Изображение святого, стоящего во весь рост; по сторонам:
О.С. Изображение святого, стоящего во весь рост; по сторонам:
Печать обнаружена в слое 14-го яруса (начало XIII в.).
Тип печати с изображением на одной стороне св. Петра, а на другой -- св. Павла, никогда не публиковался, но в коллекциях Новгородского музея имеются две печати, идентичные вновь найденной. Паспортные сведения об одной из них утеряны
3), другая найдена в июне 1953 г. на Городище 4). Надписи на обеих печатях Новгородского музея читались с большим трудом и только предположительно.Нам неизвестно ни одного русского князя, в имени и отчестве которого сочетались бы имена Петр и Павел, но можно уверенно относить этого загадочного князя к XII в. и к Новгороду. Напомним находку в Новгороде печати с изображением святых Павла и Иоанна Богослова
5), печати с изображением св. Петра и надписью "Господи, помози рабу твоему Петру" (в Старой Ладоге) 6). Все три печати с изображением Петра на одной стороне и Павла на другой также происходят из Новгорода.35. Пласт 12, квадрат 687. Круглая свинцовая печать диаметром 11--18 мм (табл. IV).
Л.С. Погрудное изображение святого.
О.С. Княжеский знак в виде двузубца, правый зубец которого имеет два отрога внутрь, -- верхний прямой и нижний изогнутый, -- и отрог в нижней части, изгибающийся влево.
Печать обнаружена в слое 15-го яруса (рубеж XII и XIII вв.).
Знак на вновь найденной печати очень близок зеркальному варианту известного знака Андрея Боголюбского на камне бого-
1)
Б. О. Рибаков. Печатки чернiгiвських князiв. "Археологiя", т. III, Киiв, 1950, стр. 117.2)
Ипатьевская летопись, под 1151 г.3)
Новгородский музей, инв. ь 3532.4)
Там же, инв. ь 12316.5)
В. Л. Янин. Печати из новгородских раскопок 1951 г., стр. 383, ь 15.6)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 1, стр. 110.стр. 156
любовского кивория
1). По своей конструкции он может принадлежать только одному из младших сыновей Юрия Долгорукого 2). Мы относим его предположительно к единственному из младших сыновей Юрия, княжившему в Новгороде, -- Мстиславу, который занимал новгородский стол с 1154 по 1157 г.III. Печати-пломбы рубежа XI и XII веков
Маленькие свинцовые пломбы с различными изображениями, хорошо известные по массовым дрогичинским находкам, не являются редкостью и в Новгороде. Значительное их количество из находок в Новгороде вошло в коллекцию Н. П. Лихачева, несколько экземпляров имеется в собрании Новгородского музея.
Однако, несмотря на распространенность этих небольших сфрагистических памятников, изучены они пока очень слабо. Сам характер этих памятников таков, что исследователь встречает в работе с ними гораздо больше трудностей, чем в работе с обычными печатями. Очень малый размер, сравнительная грубость исполнения,
постоянное отсутствие на них надписей, наконец, плохая сохранность, отличающая большинство известных к настоящему времени экземпляров, -- таковы основные препятствия, с которыми приходится постоянно сталкиваться.Эти трудности привели к тому, что до сих пор не решен основной вопрос изучения древнерусских пломб -- проблема их датировки. А от решения этого вопроса зависит проблема истолкования характера этих пломб и их назначения.
Большинство исследователей древнерусской сфрагистики считает маленькие печати дрогичинского облика товарными пломбами. Не оспаривая этого мнения полностью, мы должны сказать, что правильное решение вопроса может быть достигнуто только после тщательной разработки хронологии этих маленьких памятников. Если какие-то их группы заполнят хронологические пробелы русской актовой сфрагистики, то за этими группами трудно будет признавать значение исключительно товарных пломб.
Раскопки в Новгороде впервые дали прочное хронологическое основание для некоторых печатей-пломб, которые в стратиграфическом отношении составляют весьма компактную группу. За время раскопок в 1951--1953 гг. найдено шесть таких маленьких печатей.
36--40. Пласт 24, квадрат 16 (2 печати); пласт 25, квадраты 22 и 60; пласт 26, квадрат 20. Все 5 находок описываются вместе из-за их однородности. Все печати относятся к одному типу, хотя принадлежат различным матрицам; они круглые, диаметром 13--16 мм ( табл. V).
Л.С. Изображение процветшего шестиконечного креста; на 2 печатях по сторонам креста отмечены титлы
на 2 печатях концы перекладин креста украшены точками.
О.С. Погрудное изображение бородатого святого.
Печати обнаружены в слое 19-го яруса (начало XII в.). Значительная стратиграфическая компактность всех 5 однородных находок позволяет принять дату их залегания как дату изготовления и бытования. В противном случае следовало бы ожидать большей распыленности этих находок по строительным ярусам XI в.
Н. П. Лихачев, датируя подобные печати на основании сравнительного изучения различных типов пломб, писал о них: "Русские свинцовые печати с изображением святого с одной стороны и крестом процветшим с другой вообще принадлежат к числу древнейших"
3).Мнение это, очевидно, не совсем правильно.
Начало XII в. не является датой начала русской сфрагистики вислых печатей. Печати-пломбы появляются после не менее чем столетнего существования других русских печатей. Однако они, действительно, характеризуют если не древнейший, то один из очень древних периодов русской сфрагистики.
41. Пласт 24, квадрат 260. Круглая свинцовая печать диаметром 10--12 мм (табл. V).
1)
Н. Н. Воронин. Боголюбовский киворий. КСИИМК, XIII, 1946, стр. 65.2)
В. Л. Янин. Княжеские знаки суздальских Рюриковичей.3)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 1, стр. 98.стр. 157
Л.С. Погрудное изображение св. Константина (?) в короне.
О.С. Княжеский знак в виде двузубца с перечеркнутым отрогом внизу и с перекладиной, соединяющей зубцы во внутренней части двузубца.
Затрудняясь дать точную атрибуцию вновь найденной пломбе, мы датируем ее по залеганию. Она найдена в слое 20-го яруса (начало XII в.).
Точно такие же пломбы изданы Н. П. Лихачевым неоднократно
1).Стратиграфические данные перечисленных находок пломб чрезвычайно важны для выводов об общей периодизации древнерусских сфрагистических памятников. Эти пломбы не только образуют хронологически компактную группу, но и являются единственными памятниками сфрагистики, происходящими из слоев 23--19-го строительных ярусов (вся вторая половина XI в.
--первая четверть XII в.).Эта обособленность их стратиграфического положения является свидетельством того, что в указанный период бытовали исключительно маленькие печати отмеченных типов. Мы не можем поэтому считать их только торговыми пломбами. Отсутствие каких-либо других печатей одного с ними времени указывает на то, что в этот период маленькие печати служили, очевидно, и для утверждения актов. Только в дальнейшем пломба приобретает характер таможенного знака, если судить по обилию находок памятников этого рода в таких пограничных центрах или центрах международной торговли древней Руси, как Дрогичин, Новгород, Старая Рязань.
IV. Русские княжеские печати Х--XI веков
42. Интереснейшая из печатей древнейшего периода русской сфрагистики, найденных в Новгороде, обнаружена, к сожалению, не при систематических раскопках, а после их окончания, во время перерыва на зиму. Она была вымыта дождями из заполнения сруба 19-го строительного яруса (1-я четверть XII в.) и поднята уже по окончании археологических работ.
Эта печать, в силу ее исключительного научного значения, послужила предметом специального издания
2), поэтому в настоящем обзоре вновь найденных памятников сфрагистики мы ограничимся кратким ее описанием и определением.В отличие от всех русских и византийских вислых печатей, в том числе и наиболее древних, оттиснутых на специально приготовленных круглых металлических болванках, вновь найденная печать по своей форме вполне уникальна. Ее матрицы оттиснуты на свинцовом бруске толщиной до 11 мм, неаккуратно обрубленном. Ширина бруска -- 38 мм, длина -- 24--30 мм. Форма лицевой и оборотной поверхностей печати, из-за небрежности обрубки бруска, трапециевидна. Оттискивание матриц произведено с большим нажимом, поэтому кружки печати значительно углублены, сравнительно с поверхностью бруска. Толщина печати в ее средней части достигает только 8 мм.
На обрубленных краях бруска хорошо видны остатки сквозной щели. Форма ее сечения, необычная для всех известных к настоящему времени свинцовых печатей, говорит об отличающемся от обычного в древней Руси способе прикрепления публикуемой печати к грамоте. Печать была подвешена к грамоте не на шнурке, а на кожаном ремешке. Остатки ремешка различимы в щели канала.
Необычная форма печати вполне сочетается с необычным характером штемпелей обеих ее сторон (табл. V).
Л.С. Изображение княжеского знака в "парадном варианте"; вокруг -- надпись:
все изображение заключено в точечный ободок.
О.С. Остатки круговой надписи; вокруг -- точечный ободок.
Основой датировки новой печати послужил изображенный на ней княжеский знак, который находит свое место в эволюционном ряду знаков ближайших потомков Владимира Святославича.
Чтение надписи лицевой стороны позволяет точно определить эту печать как принадлежащую старшему сыну Владимира Святославича -- Изяславу, который жил в последней трети Х в. (умер в 1001 г.) и княжил в Полоцке.
1)
См., например, Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. VIII (ряд изображений).2)
В. Л. Янин Древнейшая русская печать Х века, стр. 39-46стр. 15
8Ближайшие аналогии вновь найденной печати обнаруживаются в характере и изображениях древнейших русских монет Владимира Святославича и Святополка Окаянного. Поэтому рассматриваемая печать имеет исключительное значение не только для изучения русской сфрагистики, но и для изучения русской нумизматики древнейшего периода. Общий характер типа печати, близкого типу русских монет Х в., но не получившего развития в сфрагистике XI в., демонстрирует характер русских печатей древнейшего периода, до сих пор совершенно не представленного находками. Сходство отдельных элементов древнейших русских монет с отдельными элементами древнейших печатей уже отмечалось в русской сфрагистической литературе
1). Вновь найденная печать подтверждает эти наблюдения и еще больше увеличивает сходство монет и печатей. Можно с большей уверенностью говорить о заимствовании типа древнейших русских монет с древнейших русских печатей. А этот последний вывод превращает сребреники и златники Владимира, Святополка и Ярослава в один из серьезных вспомогательных источников изучения древнейшей русской сфрагистики.Эта интереснейшая печать была обнаружена в слое 1-й четверти XII в. Стратиграфическая ее датировка, таким образом, значительно отличается от установленной нами даты ее изготовления.. Следует отметить, что вопрос о принадлежности древнейших русских сребреников с именем и знаком Владимира, которые явились для нас опорой датировки печати Изяслава, до сих пор оставался спорным. Мнение А. В. Орешникова о том, что сребреники Владимира принадлежали Владимиру Мономаху, разделяется многими археологами и историками. Стратиграфические условия находки нашей печати, казалось бы, должны подтверждать это мнение. Однако при раскопках 1954 г. была сделана одна интереснейшая находка, которая, по нашему мнению, окончательно решает спор о принадлежности сребреников и подтверждает принятую в настоящей публикации датировку печати Изяслава.
В квадрате 790 на уровне пласта 30 в непотревоженном слое 25-го строительного яруса, который относится к самому началу XI в., была обнаружена биллоновая трапециевидная привеска с изображением княжеского знака в парадном варианте, во всех деталях совпадающего со знаками сребреников Владимира (табл. V, А). Это пятая находка трапециевидной подвески с изображением княжеского знака. Одна подвеска была найдена в Киеве
2), другая -- в Белгороде 3), третья, отлитая в той же форме, что и белгородская, -- в Киеве 4), четвертая -- в Новгороде на Городище 5), пятая, костяная (все предыдущие -- медные) -- на Смоленщине 6). Только вновь найденная подвеска несет знак, представляющий детальную аналогию знакам сребреников. Это первая находка княжеского знака "в парадном варианте", сделанная в хорошо датированном слое, а дата этого слоя совпадает со временем правления Владимира Святославича.43. Пласт 25, квадрат 422. Круглая свинцовая печать диаметром 30 мм. Матрицы штампов меньше заготовки печати, их диаметр -- 21--22 мм (табл. V).
Л.С. Поясное изображение св. Николая Мирликийского в святительских ризах, в левой руке святого -- евангелие, правая -- у груди; по сторонам негативная надпись:
вокруг -- точечный ободок.
О.С. Человеческая фигура в рост; в правой руке -- шестиконечный крест, украшенный на концах точками, крест упирается в подножие; левая рука протянута для благословения; на голове княжеская "шапка, нимб отсутствует. Вокруг изображения -- точечный ободок.
Печать обнаружена в слоях 23--24-го ярусов (1-я половина XI в.).
1)
И. И. Толстой. Случай применения византийской сфрагистики к вопросу по русской нумизматике. Труды II AC, M., 1892.2)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. LIII, 1.3)
Б. А. Рыбаков. Знаки собственности в княжеском хозяйстве Киевской Руси Х--XII вв., стр. 239, рис. 33, 34.4)
Н. П. Лихачев. Сфрагистический альбом, табл. LIV, 4.5)
Б. А. Рыбаков. Знаки собственности в княжеском хозяйстве Киевской Руси Х--XII вв., стр. 239, рис. 37.6)
Там же, стр. 239, рис. 38.стр.159
Экземпляр, изготовленный описанными матрицами, обнаружен впервые. Однако очень близкая аналогия ему известна в литературе давно, и благодаря этой аналогии новая печать определяется сравнительно легко.
Указанная аналогия происходит из Киева и была подробно изучена Н. П. Лихачевым
1). Киевская печать значительно превосходит вновь найденную по размерам (ее диаметр равен 37--40 мм) и по тщательности изготовления. Если на новгородской печати обе стороны даны в негативном варианте, киевская находка изготовлена вполне правильно. Фигура князя на ней не статична, а лицо и одежда св. Николая переданы с большой тщательностью и сохранением мелких подробностей, чего нет на новгородском экземпляре. Вообще оба экземпляра отличаются в основном тем, что новгородский исполнен рукой ремесленника, в то время как в киевском чувствуется рука художника. Если же говорить о типе печатей, то, несомненно, обе они единовременны и принадлежат одному князю.Имя князя устанавливается по одной подробности киевского экземпляра, отсутствующей на новой печати из Новгорода. Слева от изображения князя там хорошо читаются буквы
перекрытые титлом. Эти буквы свидетельствуют о принадлежности печати князю, носившему имя Святополк или Святослав. Привлекая все известные сочетания этих языческих имен с христианским именем Николай, Н. П. Лихачев останавливается на двух Святославах-Николаях: Святославе Ярославиче, родоначальнике черниговских князей (1026--1076 гг.), и Святославе Ольговиче, князе черниговском (упоминается в 1111г., ум. в 1164
г.). Н. П. Лихачев колебался в окончательном отнесении печати к одному из этих князей, но все же предпочтение отдавал Святославу Ольговичу. Руководствовался он при этом следующим теоретическим основанием.Размер печати с изображением Николая настолько велик, что не мог не вызвать среди других князей соревнования и остаться незамеченным. Между тем пресловутая печать Мстиславовой грамоты мала и не обнаруживает никаких следов влияния печатей типа киевского моливдовула. "Невольно возникает мысль, -- писал Н. П. Лихачев, -- что печать Николая -- случайное проявление княжеской гордыни, завершение притязаний на сфрагистическую пышность, когда ей некому было подражать"
2). То, что печать Николая прошла незамеченной и не оставила следов в дальнейшем развитии русской сфрагистики, Н. П. Лихачев объясняет существовавшей с середины XII в. фактической оторванностью южной Руси, родины печати Николая, от северной Руси, истинного поля развития русской сфрагистики.Ошибочность этого определения объясняется неправильным определением печати Мстиславовой грамоты, о чем уже говорилось выше, и тем, что Н. П. Лихачев при изучении печати Николая прошел мимо тех существенных элементов ее изображений, которые восходят к древнейшему периоду русской сфрагистики. Именно изображение светского князя с крестом не находит никаких аналогий в памятниках русской сфрагистики, как XII в., так и XI в.,
уходя корнями в более раннее время. Ближайшие и наиболее точные аналогии ему отыскиваются в изображениях на киевских сребрениках Владимира Святославича.Для бесспорного определения печатей Николая с изображением светского князя важна стратиграфическая дата новгородской находки. Она относит печать к 1-й половине XI в., что хорошо соответствует сохранению на ней отмеченных древнейших элементов. Благодаря стратиграфической датировке мы можем с уверенностью относить оба экземпляра этих печатей ко времени Святослава Ярославича (1026--1076 гг.).
44. Пласт 25, квадрат 433. Круглая свинцовая печать диаметром 22--24 мм (табл. V).
Печать сильно помята, полностью сохранилась лишь средняя (по вертикали) часть шириной 11 мм. Обнаружена печать в слоях 23 и 24-го ярусов (1-я половина XI в.).
Л.С. Погрудное изображение безбородого святого, повидимому, воина. Надписи по сторонам изображения сбиты.
1)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 1, стр. 118--122, рис. 63; его же. Сфрагистический альбом, табл. XXX, 3.2)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. I. стр. 120.стр.160
О.С. Четырехстрочная греческая надпись:
По типу печать принадлежит к числу наиболее характерных для XI в. так называемых "греко-русских" печатей. К настоящему времени известны печати того же типа Ярослава Владимировича
1), Мстислава Владимировича 2), Вячеслава Ярославича 3), Всеволода Ярославича 4) и ряд других, более отличных вариантов. Значительная испорченность надписи вновь найденного экземпляра не позволяет читать ее с уверенностью, тем более, что эта печать вполне уникальна. Однако мы решаемся восстанавливать надпись в следующем виде:и относить печать к сыну Владимира Святославича Борису, носившему в крещении имя Роман (упоминается в 980 г., убит в 1015 г.). Изображение этого святого, по-видимому, и является сюжетом лицевой стороны вновь найденной печати.
Если наше чтение правильно, то новая печать представляет значительный интерес для истории русской сфрагистики, являясь первой по древности печатью после обнаруженной при новгородских раскопках и описанной выше печати Изяслава Владимировича.
45. Пласт 27, квадрат 821. Круглая свинцовая печать диаметром 23--25 мм (табл. V).
Л.С. Изображение полностью сбито.
О.С. Надпись в четыре строки:
Печать дважды пробита в верхней части. Обнаружена она в слое 20-го яруса (начало XII в.).
Остатки надписи оборотной стороны позволяют установить, что эта печать аналогична предыдущей, но отличается от нее по матрицам.
Последнюю из найденных в Новгороде печать мы рассматриваем особняком в силу значительной трудности отнесения ее в тот или иной разряд княжеских печатей.
46. Пласт 22, квадрат 15. Круглая свинцовая печать диаметром 27 мм (табл. V).
Л.С. Изображение св. Лазаря в рост с евангелием и свитком в левой руке; по сторонам -- надписи:
вокруг -- точечный ободок.
О.С. Изображение св. Василия в рост с евангелием и свитком в левой руке; по сторонам -- надписи:
вокруг -- точечный ободок.
Печать пробита в верхней части небольшим отверстием. Найдена она в слое 17-го яруса (2-я половина XII в.).
Публикуя эту печать впервые
5), мы ошибочно определили ее временем новгородского князя Ярослава Владимировича, действовавшего в последней четверти XII в. Уточнение стратиграфии новгородского культурного слоя при дальнейших раскопках позволило пересмотреть дату печати Лазаря и Василия. По всей вероятности, ее можно относить к началу XII в. К стратиграфическому указанию залегания этой печати следует прибавить некоторый период вторичного ее использования, при котором она была пробита для ношения на шее. П. И. Засурцев обратил внимание на то, что печать с изображением Лазаря и Василия
1)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. 1, стр. 154--156.2)
Там же, стр. 156--158; Д. I. Блiфельд. Ук. соч., стр. 102--110.3)
В. Л. Янин. Печать смоленского князя Вячеслава Ярославича, стр. 150--152.4)
Н. П. Лихачев. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики, вып. I, стр. 146--154.5)
В. Л. Янин. Печати из новгородских раскопок 1951 г., стр. 379, 380, ь 7.стр.161
обнаружена в ярусе, ближайшем к ярусам с грамотами ь 9 ("От Гостяты к Васильви") и ь 86 ("Лазорь"), и на территории одной усадьбы с последними. Можно думать, что вторичное использование печати связано с одним из этих лиц, употребившим ее в качестве образка с изображением святых -- патронов, своего и отцовского.
Что касается типовых особенностей публикуемой печати, то она обнаруживает явные черты перехода от печатей XI в. к печатям, характерным для XII в. Если по характеру изображений (святые на обеих сторонах) она принадлежит к XII в., то по манере исполнения, художественному стилю, особенностям заготовки (округлые, припухлые края) она тяготеет к печатям XI в.
Опираясь на то, что на печати изображен св. Василий, мы решаемся предварительно относить эту печать к одному из сыновей Владимира-Василия Мономаха, христианские имена которых в большинстве неизвестны.
Подводя итоги предварительного изучения новых сфрагистических материалов Новгородской экспедиции, следует прежде всего отметить, что публикуемые находки древнерусских печатей составляют значительный вклад в русскую сфрагистику. Весьма показательно, что из 4
6 вновь обнаруженных печатей 31 впервые вводится в научный фонд, а из этих последних многие являются исключительными по своему значению уникумами.Массовость сфрагистических находок при планомерных раскопках, -- а археологам впервые пришлось столкнуться с этим явлением, -- ввела в сфрагистику новый и заслуживающий всяческого внимания прием датировки печатей по данным стратиграфии. Как видно из настоящей статьи, этот прием позволил проверить некоторые хронологические определения важных памятников сфрагистики и предварительно датировать отдельные печати, найденные впервые.
Однако значение новых находок выходит далеко за пределы внутренних интересов сфрагистики.
Прежде всего печати являются прекрасными памятниками, датирующими слой.
Даже в том случае, если датировка печати произведена по ее залеганию, в дальнейшем такая печать превращается в датирующий памятник. При массовости находок печатей в Новгороде они уже превратились в один из основных элементов датирования строительных ярусов. Отдельные печати, разумеется, могут бытовать в течение продолжительного периода после их изготовления, однако комплексы единовременных печатей дают довольно точную дату. В связи с этим заслуживает внимания приведенное в табл. 2 распределение публикуемых печатей по ярусам.
Значительный интерес должны представлять наблюдения над общими закономерностями развития древнерусской сфрагистики, тем более что эти наблюдения могут быть сделаны на публикуемом материале.
Разбивая весь материал на группы, по которым он излагается в настоящей статье, легко заметить, что значение этих групп не исчерпывается только хронологическими отличиями входящих в них печатей или отличиями только по их назначению. Гораздо важнее типическое своеобразие каждой из этих групп. Очень легко убедиться
в том, что это своеобразие вызывается принципиальными причинами.Действительно, печати XI в. отличаются от княжеских печатей XII в. не только своеобразием их типов, но в первую очередь тем, что они являются атрибутами княжеской власти иного характера, нежели власть владельцев печатей XII в.
Сравнивая топографию находок печатей раннего времени с топографией находок печатей XII в., мы можем утверждать, что княжеская и великокняжеская печати на протяжении XI в. представляют собой явление, распространенное в древней Руси повсеместно. Это характерно до такой степени, что даже в новых новгородских находках, восходящих к этому периоду, мы обнаруживаем печати князей Полоцка (Изяслав), Чернигова (Святослав), Ростова (Борис). Подражание византийским образцам, которое проявляется в популярности печатей так называемого "греко-русского" типа, и распространенность обычая пользоваться вислой печатью свидетельствуют, по-видимому, о том, что печать в это время рассматривается как один из обязательных атрибутов княжеской власти.
стр.162
стр. 163
С упадком значения князя, вполне проявившимся к концу XI в., княжеская печать стремительно деградирует, превращаясь в крохотную пломбу, которую вряд ли можно рассматривать иначе, чем пережиток старого обычая пользоваться печатью как атрибутом власти. Дальнейший путь вырождения княжеской печати превращает ее в товарную пломбу. Отметим, что этот процесс одинаково характерен для всей территории древней Руси, так как товарные пломбы обнаружены в большом количестве пунктов, в том числе во всех пунктах, известных находками обычных печатей XI в.
По-видимому, на этом и прекратилась бы история древнерусских вислых печатей, если бы вслед за упадком рубежа XI и XII вв. не наступил своеобразнейший расцвет сфрагистики, связанный исключительно с Новгородом и, по сути дела, не выходящий за пределы последнего на протяжении всего XII в. Большой интерес представляет дата начала этого расцвета. Сама по себе эта дата настолько важна, что требует специального тщательного исследования всех печатей первой половины XII в. Однако предварительно установить ее можно на основе того материала, который к настоящему времени более или менее изучен. Массовое появление печатей нового типа (святые на обеих сторонах), ставшего традиционным типом княжеских печатей XII--XIII вв., начинается со времени княжения Всеволода-Гавриила Мстиславича, княжившего в Новгороде в 1117--1136 гг.
Этот период интересен тем, что именно в княжение Всеволода начинается активная борьба новгородцев с князьями за городские права, которая очень быстро приводит к ограничению княжеской власти и ставит князя
в сложные отношения с вечем и другими органами городского управления. Печать из атрибута высшей государственной власти превращается в принадлежность одного из должностных лиц Новгородской республики. Нужно думать, что новым, измененным положением князя и вызван неожиданный расцвет княжеской сфрагистики в Новгороде. Князь обязан был иметь печать для того, чтобы его распоряжения могли контролироваться органами республиканского управления. Просматривая огромный сфрагистический материал XII в., мы почти не находим в нем печатей, которые с достоверностью можно было бы отнести к князьям, никогда не княжившим в Новгороде.С уничтожением значения князя в Новгороде в конце XIII в. княжеская печать снова деградирует, но на ее место приходят многочисленные печати самых разнообразных должностных лиц новгородской администрации.
Происходящий в этот период процесс возвышения великих княжеств в течение некоторого времени сохраняет печать тверских великих князей, игравших в XIII в. заметную роль в истории Великого Новгорода и автоматически перенесших княжескую печать за его пределы, в Тверь, и приводит к появлению печати московских великих князей. Эта последняя, однако, является печатью принципиально нового типа. Появившиеся на ней подробные строчные надписи впервые официально провозглашают идею объединения Руси под главенством
Москвы. Образованием московской печати завершается эволюция вислой печати как атрибута личной княжеской власти и начинается эволюция государственной печати Московской Руси.